И тут навалилось. Мелькание цвета, уже знакомые искры, все это закружилось в голове, выбрасывая из реальности. Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Он не потерял сознание. Переход прошел, словно нырнул в глубокий омут.

А вынырнув, обнаружив, что, как и в первый раз, перенесся в тело хозяина предмета. Однако не растворился в его сознании. И хотя все окружающее видел именно глазами Сергея, воспринималось это слегка отстраненно, как в стереофильме. И звук чуть приглушенный и нечеткий. Мозг осознавал эту двойственность.

Небольшая чистая комната. Светлая. Краска серая, но не мутная, а даже в некотором роде приятная.

Две кровати, аккуратно застеленные однотонными покрывалами. Стол и вкрученные в пол табуреты, чуть в отдалении умывальник и невысокая перегородка, за которой, судя по всему, скрыт унитаз. Только решетка на пластиковом окне и плотно закрытая глухая дверь говорит о несвободе.

"Камера?" - удивился Петров. Странная какая. В маленьком зеркале виден профиль Сергея. "Без шрама еще", - успел разглядеть Сергей Иванович.

Сергей делает шаг и садится напротив соседа. Его напарник - маленький человечек в очках с огромными диоптриями, отчего глаза его кажутся похожими на глаза большой рыбы.

- Понимаете, Сергей, - обращается старик к собеседнику, - Ваше заблуждение в том, что говоря о гипостазировании, вы ошибочно приписываете абстрактным объектам статус особых, пространственновременных объектов, присутствующих наряду с обычными, эмпирическими объектами внешнего мира. Абстрактные объекты нельзя смешивать не только с внешними, но и с внутренними перцепциями.

Сергей задумчиво кивает, слушая эту абракадабру, однако отвечает хоть и доброжелательно, но с долей несогласия:

- Марк, в этом я с вами полностью согласен. Однако, дорогой профессор, если мы примем в качестве принципа тождества интуитивного очевидный постулат, который выразил еще великий Бользано: "Во вселенной нет двух совершенно равных вещей, а следовательно, и двух совершенно одинаковых атомов и простых субстанций".

Петров потерял нить беседы и воспринимал диалог скорее как шумовое оформление картинки.

Дверь заскрипела, щелкнул замок.

- Эй, Иван, на выход, - скомандовал бесстрастный голос. Служащий в непонятной форме стоял на пороге, держа в руках резиновую дубинку.

Неторопливо кивнув собеседнику, Сергей поднялся, и, привычно заложив руки за спину, шагнул в коридор.

Чистые коридоры, на полу квадраты разноцветного пластика. "На тюрьму как-то не похоже", - удивился Петров.

В помещении, куда ввели заключенного, его ожидал вальяжный господин. Тоненькие усики, взгляд довольного жизнью человека. Он сидит за безликим столом. За его спиной квадрат окна с неизменным перекрестием решетки.

- Садись, - кивнул хозяин вошедшему. - Ну, что, подумал? Времени у тебя было предостаточно. Или профессор совсем утомил философскими беседами? Он хоть и сумасшедший, но весьма эрудированный человек. Маньяк, правда, ну так это только ночью, - с плохо скрытой издевкой приветствовал гостя человек.

Сергей задумчиво глянул на произнесшего свой монолог и перевел взгляд на окно, в котором виднелся кусочек голубого, с кучками белоснежных облаков неба. "Такое небо, наверное, бывает над безбрежным океаном", - мелькнула в сознании Петрова нелепая идея.

-Ну? - уже нетерпеливо повторил пижон.

И тут щеку Петрова обожгла нестерпимая боль. Это собеседник Сергея, внезапно рассвирепев, взмахнул чем-то, зажатым в руке, и со всего маху ударил его по лицу. Падение и темнота.

Пробуждение вышло медленным и плавным. Напрягая зрение, разглядел силуэт спящего на раскладушке. "Вера"?

Как и в первый раз, возникло дикое желание съесть что-нибудь сладкое. Нехотя встал с постели и, шлепая босыми ногами по прохладному линолеуму, отправился в кухню. Без особой надежды потянул дверцу древнего "Саратова". И обомлел.

Такого обилия разнообразных продуктов аппарат не имел никогда. Забитые полки вызвали чувство голода. Он наугад вытянул пакет с кефиром и несколько сырков. Подумал и захватил пластиковый контейнер с салатом из овощей.

-Ожил? - Чуть хрипловатый после сна голос Веры оторвал его от трапезы.

- Угу, - кивнул Петров с набитым ртом. Быстро прожевал и запахнул полы старенького халата.

- А я думала, все. Привет. Как Ильич три дня лежал, - пошутила она, присаживаясь на табурет.

Помедлила, но все же решилась спросить.

- И часто это у тебя? Так.

Он развернул еще один батончик. Съел и честно признался.

- Второй раз. Впервые после того, как тебя из машины вытащил, и сейчас.

- Ну, ну. - Она неодобрительно глянула на помятую физиономию путешественника в нирвану. - Вам, Сергей Иванович, побриться бы не мешало, а то на вурдалака похож, - путаясь в обращениях, посоветовала Вера. - Я, кстати, вашего Василия три дня вырезкой кормила, а он, паршивец, так на руки и не идет.

- Ревнует, наверное, - неловко пошутил Петров.

- Ага, - хмыкнула гостья, - к холодильнику.

- Три дня? - удивился Сергей Иванович. - А словно пять минут. Странно.

- Да, Вера, - крикнул он уже из ванны, размазывая пену по отросшей щетине. - Что слышно?

- Тихо пока, - ответила Вера. - Ни машины под окном, ни звонков. Вчера похороны были. Сергей все организовал. Зашел вечером, забрал портсигар. Еле руку разжали. Обещал сегодня заглянуть.

- С работы вам звонили, интересовались, - вспомнила она. - Спросили, кто, я ответила - любовница, ничего? А про вас сказала, мол, утомился, спит, - сообщила Вера.

- Пропади они пропадом, - ответил он, пропустив мимо ушей рискованную шутку. - Я для себя решил. Увольняюсь. Все равно, пока с твоим олигархом не прояснится, ни на работу, ни на улицу не выйти.

- А что потом? - поинтересовалась соседка. - Я смотрю, накоплений особых у тебя нет. Так, что... Хотя, хозяин барин. Ладно. Ты ожил, пора мне и честь знать. - Она поднялась, собираясь, и тут прозвенел входной звонок.

Глухой голос из-за двери сообщил, что пришел Сергей.

За эти дни он словно похудел на несколько килограмм. Шрам обострился, глубокие морщины словно прорезали громадный лоб.

Прошел в комнату и без особого удивления констатировал:

- Проснулся? Хорошо. Я ей говорил, это нервное. Бывает.

Сергей уселся на скрипнувший под ним стул.

- Чаем угостишь, хозяин?

- Сиди, я налью,- Вера, протянула руку к шкафу.

Они уселись за стол. В кухне тут же стало тесно.

- Я так думаю, нужно что-то решать, - отхлебнув горячего чаю, произнес Сергей. - Муха, ты как знаешь, а я с этим делом хочу разобраться.

- Как? - Вера удивленно глянула на него.

Он поднял тяжелый взгляд.

- Что?

- Как ты сказал, Муха?

-Петров смущенно махнул рукой, - у меня в школе прозвище было. Муха. А его мы Танком звали. Помнишь, Серега? - вскинулся он и осекся, вспомнив о трагедии.

Сергей вздохнул.

- Был танк, да весь вышел. Короче, пойдем, прогуляемся, - кивнул он за окно, явно не желая посвящать женщину в свои планы.

- Сейчас, - вскинулся Сергей Иванович. - Оденусь.

Сергей встал.

- Я на улице покурю. А ты побудь дома. Не выходи никуда. Хорошо? - обратился он к Вере. - Не сердись. Это мужские дела. - Он улыбнулся, отчего его лицо внезапно и разительно изменилось.

Она невольно кивнула, не в силах перечить.

Дверь хлопнула.

Петров накинул пальто и шагнул в коридор. Обернулся.

- Дождись, ладно, и двери не открывай,- зачем-то предупредил он об очевидном.

Выйдя из подъезда, увидел белый седан, за рулем которого сидел Сергей. Приоткрыл дверь и окликнул приятеля.

- Садись.

Аккуратно развернул автомобиль в узеньком проезде и плавно выехал со двора.

- Купил, - немногословно объяснил он, предупреждая вопрос. - Без колес сейчас никуда. Особенно... - Он замолчал, внимательно следя за дорогой. Вписав машину в поток, наконец произнес то, что собирался. - Откуда ты про царапины узнал?