Рамсесу III не раз приходилось усмирять мятежи ливийцев. Последняя победа над ними завершилась созданием ряда новых крупных военных поселений, на этот раз в северной части Центрального Египта.
Хотя переселение «народов моря» не коснулось непосредственно египетской территории, некоторые перемены произошли и там. Создание поселений из чужеземных племен в разных частях Египта, а также в Палестине явилось одним из проявлений внутреннего кризиса этого государства. Оборонительные войны Рамсеса III были последними войнами, принесшими славу египетскому оружию. После этого как в военной, так и в других сферах жизни египетского общества все четче стали выявляться признаки приближавшегося краха.
Автор «Папируса Харрис», огромного текста, составленного во времена Рамсеса IV, подтверждавшего пожалования Рамсеса III храмам, наблюдал первые проявления кризиса еще во времена XIX династии, когда «каждый воевал с каждым». Известно, однако, что на отдельных участках государственная администрация еще функционировала вполне исправно. Были даже случаи, когда чиновники, служившие в конце царствования XIX династии, продолжали отправлять свои должности и при первых фараонах XX династии. В чиновничьей среде, которой стали чужды высокие представления о долге, пропагандировавшиеся правителями XVIII династии, широко распространилась коррупция. Своим положением злоупотребляли как высокие государственные сановники, так и простые надсмотрщики, служившие в рабочих поселениях. То и дело вспыхивали мятежи: среди работников царского некрополя, недовольных отсутствием регулярного продовольственного снабжения В гробницы царей вламывались грабители, которым, как правило, удавалось скрыться. Прекрасной иллюстрацией ситуации того времени может служить «Папирус Сальт 124», содержанием которого являются жалобы работника фиванского некрополя на своего начальника.
Никто не был уверен в завтрашнем дне, анархия воцарилась даже во дворце фараона. В трех папирусах — «Туринском», «Ли» и «Роллен» — содержится весьма выразительный материал, характеризующий внутриполитическое положение Египта тех лет. В них включены фрагменты протоколов судебного процесса над участниками заговора против Рамсеса III. Центром заговора был гарем фараона, но его участниками являлись также высшие государственные сановники. Сохранилось 37 имен заговорщиков, обвиненных в покушении на жизнь, фараона и приговоренных к смертной казни. Этот устрашающий пример, однако, не остановил других недовольных, и подобные инциденты случались еще не раз. Фараоны сменялись на троне чрезвычайно часто.
В такой обстановке широкие круги общества видели единственную опору в религии, которая обещала справедливость и достаток в потустороннем мире. Чрезвычайно важное значение придавалось всевозможным ритуальным правилам, которые все больше внедрялись в сознание людей. Сложившаяся обстановка разительно отличалась от той, что была во времена XVIII династии, когда египтяне постепенно освобождались от оков: ритуала. Отсутствие свободы личности отразилось на отделке гробниц. Совершенно исчезли мотивы, связанные с жизнью и деятельностью покойного. Сохранилась только религиозная тематика. Даже более древние рельефы и рисунки с изображением, например, обнаженных танцовщиц и других более или менее свободных сцен из жизни не устояли перед правилами ритуала. Это было время ханжеской набожности, когда ритуальные догмы оказались выше требований этики.
Явный регресс, обозначившийся в довольно короткий срок, был, кстати сказать, результатом многочисленных политических пертурбаций. В результате бесконечных переворотов, начиная с реформы Эхнатона, больше всего пострадала интеллектуальная жизнь общества, которая, впрочем, в Египте никогда не была особенно развитой. Ее возрождение в условиях, когда не только подавляющая часть чиновников, но и фараоны были чужеземцами, стало почти невозможным.
В этот период, когда процветавшая набожность сочеталась с беспримерной коррупцией, произошли серьезные перемены внутри жречества, которое постепенно преобразовалось в полностью независимое сословие, обособившееся от массы чиновников. Большую роль в этом сыграли щедрые пожалования Рамессидов, не скупившихся, когда речь шла о храмах. Средства же черпались из государственной казны.
Начало было положено Сети I, который создал в Абидосе группу преданных ему жрецов. Во времена XX династии жречество стало настолько могущественным, что цари вынуждены были отдавать храмам свои богатства, чтобы обеспечить себе расположение и поддержку своих слуг.
Частью имущества, перечисленного в табл. 2, отдельные храмы владели с давних времен; небольшая часть была подарена им Рамсесом III (табл. 3).
Сопоставление данных обеих таблиц приводит к любопытным выводам. Оказывается: а) предназначавшиеся храмам богатства делились более или менее равномерно, что соответствовало политике государства по отношению к Фивам, начало которой положил Эхнатон. Сокрушить экономическую мощь храма Амона в Фивах, однако, не удалось. Этот храм оставался самым богатым из всех египетских храмов; б) пожалования фараонов храмам в основном состояли из предметов потребления; только в исключительных случаях храмы получали в дар поля и сады; в) названные в табл. 2 города прежде были, вероятно, поместьями, приписанными к храмам; поскольку большая их часть находилась на территории Египта, в это число, возможно, включались поселения при царских некрополях, земледельческие поселения при храмах и т. п.
Любопытно, что храмовые амбары, обнаруженные археологами, на удивление скромны. Видимо, производство в храмах имело значительно меньший объем, чем можно было бы ожидать, исходя из данных об их богатстве. Современная историография до последних лет не обращала внимания на это несоответствие. Задуматься об этом побудил лишь тщательный анализ «Папируса Вильбур».
Составленный в годы царствования Рамсеса V, «Папирус Вильбур» представляет собой фискальный документ, содержащий данные о землях, расположенных в Среднем Египте и в оазисе Фаюм и принадлежавших Рамессеуму. В нем указаны три типа доходов, какие должны были получать на перечисленных землях сами земледельцы, храм и фараон. Эти данные говорят о том, что среди храмовых богатств только часть была их собственностью и что только от этой части они получали доход{93}. Другое дело, что ослабление царской власти в XII в. до н. э. и разнузданность продажных чиновников, лишили государство возможности требовать исполнения обязательств, лежащих на храмах. Многочисленные документы свидетельствуют о все больших уступках, на которые шли фараоны. Взять хотя бы приказ Рамсеса III, запрещавший чиновникам-чати вход во внутренние помещения храмов. Жрецы фактически бесконтрольно хозяйничали на всех храмовых землях.
Фараоны оказались бессильны и в других отношениях. Первым представителям XX династии еще удавалось успешно бороться с попытками возрождения могущественных жреческих родов, особенно в Фивах. Верховного жреца Амона назначал фараон, новый верховный жрец, как правило, не состоял в родстве со своим предшественником. Этой должностью, считавшейся «синекурой», награждались заслуженные государственные сановники. И однако с помощью подкупа и благодаря заключению выгодных с политической точки зрения браков жреческие роды становились все более могущественными.
Наибольшего успеха они достигли при Рамсесе XI, когда верховным жрецом бога Амона в Фивах был Аменхотеп. С помощью уловок он сумел добиться того, что чуть ли не все административные должности в Фиваиде заняли представители подчиненного ему храмового персонала. Таким образом, этот район фактически вышел из повиновения фараону. Желая обуздать жрецов, Рамсес XI призвал войско Пинхаси — наместника Куша. Так на 12-м году царствования Рамсеса XI (около 1100 г. до н. э.) вспыхнула открытая война между фараоном и верховным жрецом бога Амона. Если верить позднейшим документам, жители Фиваиды сражались на стороне верховного жреца. Победили войска Пинхаси, который взял на себя управление государственным имуществом. В этот период, судя по материалам источников, отношения между фараоном и управляющим Фиваидой складывались благоприятно. Однако на 19-м году царствования Рамсеса XI Пинхаси при невыясненных пока обстоятельствах лишился своей должности. Власть в Фиваиде перешла к верховному жрецу Амона Херихору, получившему на это санкцию фараона.
