Согласно «Хеттским законам», существовало два вида земельной собственности — сельской общины и царская. В связи с этим часто цитируется фрагмент текста времени Хаттусилиса III, в котором говорится: «Страна принадлежит Богу бури. Небо и земля, а также люди принадлежат Богу бури. Он сделал Лабарнаса, царя, своим наместником и дал ему всю страну хеттов». Этот текст обычно приводят для подтверждения идеи о теократическом характере царской власти; к тому же он, как полагают, свидетельствует о верховных имущественных правах царя. Не следует, однако, забывать, что это лишь литературный документ, возникший на фоне абсолютистской власти царей Новохеттского царства, и что на его основе не могут быть объяснены отношения, существовавшие за триста лет до его создания.
В Старохеттском царстве сельская община состояла из свободных земледельцев. Основной социально-экономической единицей была семейная община, владевшая определенным земельным участком, передававшимся по наследству. Семейная община платила соответствующие размеру этого участка подати и несла обязательную воинскую повинность. Все это четко изложено в «Хеттских законах». Кроме того, в них указано, что вне общин находились служебные наделы царских чиновников. Существовали также хозяйства царя и членов его семьи, в которых — как можно прочесть в письме хеттского царя правителю Угарита — трудились «рабы рабов царя». Подлинных рабов, т. е. пленных и должников, среди них, очевидно, было немного; большинство составляли выходцы из общин.
Если «Хеттские законы» позволяют реконструировать структуру старохеттского общества, то «Указ» Телепинуса дает возможность проследить отдельные этапы роста могущества государства: Мурсилис I (около 1600 г. до н. э.), преемник Хаттусилиса I, завоевал столицу Ямхада Халеб, а затем разрушил Вавилон (1595 г. до н. э.).
Указ содержит также богатый материал, указывающий на чрезвычайно сложную обстановку в правящей верхушке. Члены царской семьи и прочие сановники каждый раз пользовались отсутствием царя, чтобы захватить власть. Создается впечатление, что это обстоятельство, а также рост могущества государства Митанни не дали возможности царю воспользоваться плодами своих военных побед. В результате старохеттские цари на протяжении полутораста лет оставались в стороне от значительных международных событий.
Расцвет и падение государства Хаммурапи
Если учесть необычайную сложность политико-этнической обстановки в Месопотамии начала II тысячелетия до н. э., то покажется поразительным огромный скачок, который проделало Вавилонское царство после того, как в 1792 г. до н. э. к власти пришел Хаммурапи. Это государство включало немногим больше десятка городов (Сиппар, Киш, Дильбат, Казаллу и др.), расположившихся в радиусе около 80 км вокруг царской резиденции — Вавилона. Таким образом, территория, на которую распространялась власть молодого царя, была невелика. Значительно более могущественным в этом регионе было государство Ларса, где с 1822 г. до н. э. царствовал Рим-Син; Северная Месопотамия в это время находилась под властью искушенного политика Шамши-Адада I. Едва ли Хаммурапи в первые годы своего царствования мог проводить самостоятельную политику.
Часть переписки из Мари свидетельствует о тесных связях между Хаммурапи и Шамши-Ададом. Из нее мы, например, узнаем про обещание выдавать вавилонских беженцев, оказавшихся на территории Мари; Хаммурапи, в свою очередь, гарантировал безопасность ассирийскому каравану. И если в датировочных формулах Хаммурапи, созданных с 12-го по 29-й год его царствования, мы читаем о его победах над Уруком и Рапикумом, то речь идет скорее всего о мероприятиях, санкционированных Шамши-Ададом, либо о тех, что осуществлялись после предварительной с ним договоренности и при его поддержке. Урук и Иссин находились под властью Рим-Сина из Ларсы, Мальгум и Рапикум — в сфере влияния Эшнуны. А поскольку Ларса и Эшнуна в то время достигли вершины своего могущества, кажется невероятным, чтобы Хаммурапи отважился вступить с ними в борьбу, не заручившись поддержкой и помощью Ашшура.
События, последовавшие после смерти Шамши-Ада-да I, в значительной степени это подтверждают. Лишившись сильного союзника, Хаммурапи на протяжении последующих 18 лет своего царствования лавировал между тремя великими правителями того времени: Рим-Сином, Ибаль-пи-Элем из Эшнуны и Зимри-Лимом из Мари, который пользовался поддержкой могущественного Ярим-Лима II из Ямхада.
Датировочные формулы Хаммурапи сообщают только о мероприятиях внутри страны — о строительстве городских стен и каналов, о создании и восстановлении статуй вавилонских богов, о сооружении статуи «царя справедливости» и т. п. Эти сообщения не случайны. Они, по всей вероятности, точно отражают политическую обстановку тех лет. Хаммурапи тогда не только не одержал ни одной серьезной военной победы, но и скорее всего понес кое-какие потери. Однако в последующие годы города Мальгум и Рапикум вновь упоминаются в числе его завоеваний.
Все это, по-видимому, свидетельствует о том, что в тот период отдельные государства вообще не имели возможности вести самостоятельную завоевательную политику. Сложная система тайных или открытых политических соглашений, взаимные обещания военной помощи, разветвленная шпионская сеть — таковы характерные признаки двадцатилетия, наступившего после смерти Шамши-Адада I, когда Зимри-Лим, вернув себе трон в Мари, приобрел некоторое превосходство. Однако было бы преувеличением утверждать, будто Мари в тот период было могущественной державой. В те времена мощь любого из государств зависела от того, какими союзниками ему удалось заручиться и насколько прочными окажутся эти союзы. Все решала не столько военная сила государств-сателлитов или племен-союзников, сколько постоянно изменяющаяся политическая обстановка Месопотамии.
Государство Мари в то время находилось в надежном союзе с Ямхадом, и в этом заключалась его сила, что хорошо понимал автор известного и широко цитируемого в различных трудах письма к Зимри-Лиму. В нем говорилось: «Нет царя, который бы сам по себе был сильнейшим. Десять или пятнадцать царей идут за Хаммурапи, мужем из Вавилона. Столько же идет за Рим-Сином, мужем из Ларсы, столько же — за Ибаль-пи-Элем из Эшнуны, столько же — за Аму-пи-Элем из Катны, и двадцать идет за Ямри-Лимом из Ям-хада».
Подобным образом рассуждал и Хаммурапи, заручившийся дружбой с правителем государства Мари. Речь шла, с одной стороны, о том, чтобы обезопасить северо-западные границы государства, где проходил важный для него торговый путь. С другой стороны, как показывает переписка из Мари, Хаммурапи неоднократно получал военную помощь государства Мари и благодаря его посредничеству — Ямхада. Войсками этими он пользовался, как правило, лишь для демонстрации своей силы перед Ларсой, Эшнуной и дружественным ей Эламом. Из датировочных формул явствует, что в эти годы дело не доходило до военных столкновений, хотя конфликт постепенно назревал, вынуждая противников находиться в постоянной боевой готовности. Это вызывало недовольство союзников Хаммурапи. В связи с тем, что обстановка на юго-восточных границах все более осложнялась, Хаммурапи, нарушая соглашения, медлил с возвращением наемных войск в Мари и Ямхад. Правители этих государств напряженно следили за ходом событий, поскольку Хаммурапи был для них столь же важным союзником, как и они для него. Вавилонские войска не раз поддерживали Зимри-Лима в его бесконечных стычках с пастушескими племенами.
Так сложился тройственный союз (Вавилон, Мари, Ямхад), который, по всей видимости, был особенно выгоден Хаммурапи. Транспортировка войск из Мари вниз по Евфрату представляла значительно меньше трудностей, чем передвижение в обратном направлении — из Вавилона вверх по реке. Это обстоятельство Хаммурапи неоднократно использовал в качестве предлога, чтобы нарушить свои обещания по отношению к союзникам. Позднее в письмах Зимри-Лиму он ссылался на неблагоприятные условия судоходства, помешавшие ему своевременно выслать наемные войска. В другом случае чрезмерный подъем уровня воды в Евфрате не позволил ему выслать в Мари обещанные отряды вавилонских воинов. Все это были, конечно, лишь отговорки. На самом же деле из-за сложной политической обстановки и непрочного положения Хаммурапи среди его конкурентов на юге Месопотамии каждый воинский отряд был для него на вес золота, потому что именно он мог решить исход борьбы.
