Их условие при этом — чтобы Вы ни в коем случае не обращались к властям и не искали другой помощи. Деньги должен доставить один человек, без провожатых, в трактир у Шпессартского леса. В противном случае они пригрозили, что оставят меня у себя и будут обходиться со мною гораздо строже, чем сейчас.
Умоляю Вас, не мешкая, спасти меня! Ваша бедная супруга».
Феликс протянул письмо предводителю разбойников, тот прочитал его и одобрил.
— Осталось вам решить, — сказал разбойник, — кого вы предпочитаете взять с собою в провожатые — вашу камеристку или егеря. Кого-то одного из них я отправлю с письмом к вашему супругу.
— Со мной поедут егерь и вот этот господин, — ответил Феликс, показывая на студента.
— Хорошо, — согласился разбойник и пошел к дверям, чтобы позвать камеристку. — Объясните, сударыня, что ей делать.
Дрожащая камеристка, умирая от страха, вошла в комнату. При виде ее Феликс побледнел, боясь, что может ненароком как-то все же выдать себя. Но неизвестно откуда взявшаяся храбрость, которая у него проявлялась в минуты опасности, помогла ему справиться с собой, и он обратился к вошедшей с такими словами:
— Поручаю тебе только одно: проси графа как можно скорее вызволить меня из плена!
— Не забудьте передать еще своему супругу, — добавил разбойник, — что вы настойчиво советуете ему хранить все в тайне и ничего не предпринимать до тех пор, пока вы к нему не вернетесь. У нас достаточно повсюду соглядатаев, чтобы сразу же узнать об этом, и тогда я уже ни за что не поручусь.
Перепуганная камеристка обещала все исполнить в точности. После этого предводитель разбойников велел собрать для графини узелок с одеждой и бельем, потому что они предполагали ехать налегке, а когда вещи были уложены, он с поклоном пригласил графиню следовать за ним. Феликс поднялся, егерь со студентом тоже, и так, все втроем, в сопровождении разбойника, они спустились по лестнице.
Во дворе стояло множество лошадей, одну из них предложили егерю, другая — изящная лошадка под дамским седлом — была приготовлена для графини, еще одна досталась студенту. Предводитель разбойников помог подмастерью устроиться поудобнее, подтянул подпругу, после чего вскочил на своего коня. Он занял место справа от графини, слева от нее пристроился другой разбойник, и точно так же поступили с егерем и студентом, которые оказались теперь взятыми в клещи. Затем вся шайка расселась по коням, предводитель достал рожок и подал звонкий сигнал к отправке, отряд тронулся в путь и скоро скрылся в лесу.
Путешественники, сидевшие до того в комнате наверху, с облегчением вздохнули и постепенно начали приходить в себя от пережитого ужаса. Если бы не мысль о трех товарищах, которых увели у них на глазах, они, может быть, и повеселились бы, как это бывает, когда опасность или несчастье отступает. Все дружно принялись восхищаться молодым подмастерьем, у графини навернулись слезы умиления на глазах при мысли о том, как бесконечно она обязана человеку, для которого ничего хорошего сделать не успела и которого даже толком не знала. Оставалось утешаться тем, что он поехал не один, а в компании с храбрым егерем и бойким студентом, которые всегда смогут ободрить молодого человека, если тот вдруг загорюет, не говоря уже о том, что, вполне возможно и даже вероятно, как думал кое-кто из присутствующих, егерь, будучи человеком бывалым, все же изыщет средства к побегу. Собравшиеся посовещались, что им делать дальше. Графиня, не связанная никакими клятвами по отношению к предводителю разбойников, решила, что самым лучшим будет, если она немедленно отправится к своему мужу и предпримет все возможное, чтобы открыть местопребывание пленников, а затем их освободить. Кучер, державший путь в Ашафенбург, вызвался там сходить в суд и снарядить за разбойниками погоню. Кузнец же решил продолжить свое путешествие дальше.
Больше в ту ночь путешественников никто не беспокоил, в трактире, где еще недавно разыгрывались такие жуткие сцены, воцарилась мертвая тишина. На другое утро слуги графини спустились вниз к хозяйке трактира, чтобы приготовить все к отъезду, и тут же прибежали назад с известием, что обнаружили и хозяйку, и всю ее прислугу, в ужаснейшем виде: они лежали связанными на полу и молили о помощи.
Путешественники, услышав такие новости, удивленно переглянулись.
— Значит, выходит, что эти люди все же ни в чем не повинны? — воскликнул кузнец. — Значит, мы зря о них плохо думали, подозревая их в сговоре с разбойниками?
— Готов отправиться на виселицу вместо них, если мы ошиблись! — вскричал кучер. — Это все обман, они прикидываются, чтобы мы их не сдали куда следует. Разве вы не помните, как подозрительно они себя держали? Разве вы не помните, как их натасканная собака не пускала меня, когда я хотел спуститься вниз, и как тут же появилась хозяйка с работником и недовольно так стала меня спрашивать, что я тут, дескать, забыл? Но это нас и спасло, в первую очередь — госпожу графиню. Ведь если бы этот трактир не показался нам таким подозрительным, если бы хозяйка не насторожила нас своим поведением, мы бы не сидели полночи вместе, чтобы не заснуть. Тогда разбойники напали бы на нас во сне и уж по крайней мере поставили бы стражу у каждой двери, так что у нас не было бы никакой возможности провести в жизнь нашу затею с переодеванием.
Все согласились с кучером и решили, что нужно непременно сообщить об этой хозяйке и ее прислуге властям. Но чтобы дело не сорвалось, они договорились не показывать вида и вести себя как ни в чем не бывало. Кучер и слуги спустились вниз, развязали обманщиков, действовавших заодно с грабителями, и постарались выказать им как можно больше сочувствия и жалости. Хозяйка же, чтобы еще больше умилостивить постояльцев, предъявила очень скромный счет, явно занизив плату за постой, и сказала, что будет рада их видеть в скором времени снова.
Кучер заплатил свою долю, попрощался с товарищами по несчастью и поехал своей дорогой. Затем и оба ремесленника снарядились в путь. Узелок подмастерья ювелира, конечно, изрядно полегчал, но все равно оказался для нежной дамы тяжелой ношей. Но еще более тяжким грузом легли ей на сердце слова преступницы-хозяйки, которая, выйдя на порог прощаться, протянула ей, как порядочная, руку и сказала:
— Да ты совсем еще птенец! — проговорила она, глядя на хрупкого юношу. — Такой молодой, а уже шатаешься по свету! Наверное, тот еще фрукт, с гнильцой, коли хозяин выставил тебя из мастерской! Ну да ладно, мне до того нет никакого дела. Счастливой дороги и милости просим к нам, когда будете возвращаться назад!
Графиня, дрожа от страха, стояла молча, боясь выдать себя своим нежным голосом. Кузнец заметил это, небрежно взял товарища под руку, попрощался с хозяйкой за двоих и с веселой песней на устах бодро зашагал в сторону леса.
— Наконец-то я в безопасности! — воскликнула графиня, когда они отошли шагов на сто. — Я все ждала, что хозяйка меня узнает и велит своим работникам меня связать. Не знаю, как вас и благодарить! Приходите ко мне в замок, там и дождетесь своего друга.
Кузнец согласился. Пока они так разговаривали, их нагнала карета графини — дверца распахнулась, дама юркнула внутрь, махнула ручкой на прощание, и карета покатила дальше.
Тем временем разбойники вместе со своими пленниками добрались до лагеря шайки. Быстрой рысью они пронеслись по лесу, двигаясь по непроторенной дороге. За все время пути не обменялись с пленниками ни словом, и между собою они говорили только шепотом, да и то только тогда, когда нужно было уточнить направление.
Наконец они остановились возле глубокого оврага. Разбойники спешились, предводитель помог подмастерью сойти с лошади, принес извинения за такую быструю и неудобную езду и спросил, не слишком ли утомилась любезная графиня.
Феликс, постаравшись говорить как можно изысканнее, ответил, что безмерно устал и нуждается в отдыхе. Предводитель тогда предложил ему руку, чтобы помочь спуститься в овраг.
Спускаться нужно было по отвесному склону, держась тропинки, которая была такой узкой и такой крутой, что предводителю приходилось все время следить, чтобы дама не упала и не сорвалась вниз. И вот они добрались до цели. В призрачном свете предрассветных сумерек Феликсу открылась небольшая лощина, шагов сто в длину и столько же в ширину, защищенная со всех сторон высокими каменистыми стенами. Шесть-восемь хижин, сколоченных из досок и бревен, стояли тут, на самом дне котловины. Какие-то грязные бабы с любопытством выглядывали из этих халуп, и целая свора огромных собак с бесчисленным множеством щенков, заливаясь лаем, бросилась встречать прибывших гостей. Предводитель разбойников отвел мнимую графиню в лучшую из хижин и сказал, что здесь она будет полной хозяйкой. Феликс попросил разрешить его спутникам, егерю и студенту, побыть с ним некоторое время, и разбойник не стал возражать.
