Автор: Фрида Макфадден.

Серия: «Горничная».

Книга 3: Горничная наблюдает.

Аннотация

Раньше я убиралась в чужих домах, а теперь не могу поверить, что этот дом принадлежит нам. Очаровательная кухня, тихий тупик, огромный двор, где могут играть дети. Мы с мужем годами копили деньги, чтобы дать нашим детям ту жизнь, которую они заслуживают.

Хотя новая соседка, миссис Лоуэлл, вызывает у меня опасения, её приглашение на ужин – это наш шанс завести друзей. Дверь открывает её горничная в белом фартуке, с туго собранным пучком волос. Я слишком хорошо понимаю, каково быть на её месте. Но её ледяной взгляд пробирает до дрожи…

Горничная Лоуэллов – не единственная странность на нашей улице. Мне кажется, я вижу, как за нами следит какая-то тёмная фигура. Мой муж поздно вечером выходит из дома. А когда я встречаю женщину, которая живёт через дорогу, её слова пробирают меня до костей: «Будь осторожна с соседями».

Не совершила ли я ужасную ошибку, переехав с семьёй сюда?

Я думала, что оставила свои самые тёмные тайны в прошлом. Но может ли эта тихая пригородная улица оказаться самым опасным местом на свете?

Переведено каналом: https://t.me/thesilentbookclub

Пролог

Кровь повсюду.

Мне никогда не приходилось видеть столько крови. Она пропитывает ковёр кремового цвета, впитывается в половицы, заливает ножки дубового журнального столика. Крупные капли забрызгали сиденье светлого кожаного дивана, а густые ручейки стекают по алебастровой стене.

Ужас кажется бесконечным. Если я хорошенько присмотрюсь, найду ли следы крови на машине в гараже? На газоне? В супермаркете на другом конце города? Хуже всего то, что вся эта кровь – у меня на руках.

Какой бардак! Несмотря на то, что времени нет, мне нестерпимо хочется всё прибрать. Меня учили: пятно, особенно на ковре, нужно вытирать сразу, пока оно не въелось. Стоит ему засохнуть – и оно станет необратимым, его уже не оттереть. К сожалению, сколько ни оттирай, это не поможет мёртвому телу, лежащему посреди лужи крови.

Я оцениваю ситуацию. Всё плохо. Мои отпечатки пальцев в доме – ожидаемо, но вот багровый налёт, запёкшийся под ногтями и въевшийся в ладони, объяснить будет куда сложнее. Темнеющее пятно на рубашке – тоже не то, на что можно просто закрыть глаза. У меня серьёзные проблемы. Если меня кто–нибудь застанет здесь и сейчас.

Я смотрю на руки, взвешивая все «за» и «против»: смыть кровь или бежать прямо сейчас. Если я начну мыть руки, потеряю драгоценные секунды, в которые меня могут обнаружить. Если убегу немедленно – кровь будет на ладонях, угрожая оставлять следы на всём, к чему прикоснусь.

И тут раздаётся звонок в дверь.

Звон колокольчиков разносится по дому, и я замираю, боясь даже дышать.

– Эй? – раздаётся знакомый голос.

Пожалуйста, уходи. Пожалуйста.

В доме тишина. Человек у двери подумает, что никого нет, и решит вернуться позже. Если же нет – мне конец.

Снова звонок.

Уходи. Пожалуйста, уходи.

Я не из тех, кто молится, но сейчас мне хочется встать на колени. Если бы мои колени не были забрызганы кровью.

Наверное, пришедший уже догадался, что дома никого нет. Никто не звонит в дверь больше двух раз. Но как только я начинаю верить, что спасение пришло ко мне, дверная ручка начинает дергаться. А потом медленно поворачивается.

О нет. Дверь не заперта. Через пять секунд человек, который стоит снаружи, будет внутри. Войдёт в гостиную. И тогда увидит…

Все это.

Решение мной принято мгновенно. Бежать.

Нет времени мыть руки. Нет времени думать о кровавых следах, которые я оставлю. Нужно выбираться отсюда.

Я только надеюсь, что никто никогда не узнает, что я совершила.

Часть 1. Глава 1.

Милли

Три месяца назад

Мне нравится этот дом.

Мне нравится всё в нём. Мне нравится огромный газон перед домом – и ещё больший за домом (пусть оба уже почти пожелтели). Мне нравится, что гостиная такая просторная, что в ней помещается не только диванчик с телевизором, а целый набор мебели. Мне нравятся панорамные окна с видом на район, который, как я недавно прочитала в журнале, считается одним из лучших для воспитания детей.

Но больше всего мне нравится то, что этот дом – мой. Дом номер 14 на Локаст–стрит – полностью мой. Ну, ладно, через тридцать лет ипотечных платежей он станет полностью моим. Я не могу перестать думать о том, как мне повезло, – провожу пальцами по стене нашей новой гостиной, наклоняюсь ближе и любуюсь свежими обоями с цветочным узором.

– Мама снова целует дом! – раздаётся визгливый голос за спиной.

Я отпрянула от стены, как будто мой девятилетний сын только что застал меня с любовником. Но мне всё же не стыдно за свою любовь к этому дому. Наоборот – мне хочется кричать об этом с крыши. (И крыша у нас потрясающая. Я обожаю этот дом.)

– Разве тебе не пора распаковывать вещи? – спрашиваю я.

Все коробки и мебель Нико уже сложены в его комнате. Самое время начать разбирать их, но вместо этого он бесконечно швыряет бейсбольный мяч в стену – в стену с цветочными обоями моего прекрасного дома – и ловит его обратно. Мы живём здесь меньше пяти минут, а он уже, кажется, твёрдо решил разрушить всё, что я так люблю. Я вижу это по его тёмно–карим глазам.

Не то чтобы я не любила своего сына больше всего на свете. Если бы мне пришлось выбирать между жизнью Нико и этим домом – конечно, я бы выбрала Нико. Без вопросов. Но если он хоть как–то навредит этому дому, он будет под домашним арестом, пока не вырастет до тех пор, когда ему уже будет пора бриться.

– Распакую завтра, – говорит Нико. Похоже, его жизненная философия – всё оставлять на завтра.

– Или сейчас? – предлагаю я.

Он подбрасывает мяч в воздух, и тот едва не задевает потолок. Если бы здесь было хоть что–то ценное, у меня бы уже случился сердечный приступ.

– Позже, – настаивает он.

А это, в его понимании, значит – никогда.

Я поднимаю взгляд на лестничный пролёт. Да, у нас теперь есть лестница! Настоящая лестница. Пусть она скрипит при каждом шаге и перила, возможно, вот–вот отвалятся, – но это настоящая лестница, ведущая на другой этаж.

Похоже, я слишком долго жила в Нью–Йорке. И я долго не решалась вернуться на Лонг–Айленд после того, что случилось в прошлый раз. А это было почти двадцать лет назад – целая жизнь.

– Ада! – кричу я с лестницы. – Ада, можешь выйти?

Через несколько секунд моя одиннадцатилетняя дочь высовывает голову из–за перил. Густые волнистые чёрные волосы, тёмные глаза, устремлённые прямо на меня. Это отцовские глаза. Такие же глаза и у Нико. В отличие от брата, Ада наверняка распаковывает вещи сразу. Она – отличница, из тех, кто делает домашку за неделю до срока без напоминаний.

– Ада, ты закончила распаковку вещей?

– Почти, – отвечает она без удивления.

– Как думаешь, сможешь помочь Нико с его коробками?

Ада кивает.

– Конечно. Пойдём, Нико.

Он сразу понимает, что это шанс переложить на сестру большую часть работы.

– Хорошо! – радостно соглашается он.

Нико наконец прекращает терроризировать мою стену и мчится вверх по ступенькам, перепрыгивая через две. Я собираюсь предупредить Аду, чтобы она не делала всё за него, но уже поздно. К этому моменту мне самой предстоит распаковать ещё около шестидесяти коробок. Если всё пойдёт по плану, я буду счастлива.