Я нажимаю на кнопку домофона, чтобы впустить его.

Минутой позже – стук в дверь. Я хватаю коробку, которая стояла на кровати, и несу её в гостиную. Держу одной рукой, а второй открываю дверь.

На пороге стоит Брок.

Как всегда, он одет в один из своих безупречных дорогих костюмов. Волосы идеально уложены, зубы сверкают. Я вижу его впервые за три месяца – я почти забыла, насколько он красив. Безукоризненный. Я уверена, однажды он станет отличным мужем для какой–нибудь женщины. Но этой женщиной точно не буду я.

– Привет, – говорит он. – Собрала мои вещи?

– Всё здесь, – отвечаю я.

Я всовываю коробку в его ожидающие руки. Когда я пыталась освободить место для вещей Энцо, то наткнулась на старый ящик, полный вещей Брока, которые он когда–то оставил. Я чуть было не выбросила всё это, но вспомнила, как он предупредил меня, когда полиция выдала ордер на арест. Я позвонила и спросила, хочет ли он забрать свои вещи. Он сказал, что придёт за вещами на следующий день.

– Спасибо, Милли, – говорит он.

– Не за что.

Он колеблется на пороге:

– Ты хорошо выглядишь.

О, Боже. Мы и правда будем играть в эту игру?

– Спасибо. Ты тоже, – говорю я. А потом, не удержавшись, спрашиваю: – Ты с кем–нибудь встречаешься?

Он качает головой:

– Нет.

Он не задаёт мне того же вопроса, и я за это ему благодарна. Он столько раз просил меня переехать к нему, и столько раз я ему отказывала. Было бы жестоко сказать ему, что теперь я живу с Энцо. И как бы ни закончились наши отношения, несмотря на то что он бросил меня в участке… я знаю, что он меня действительно любил. Намного сильнее, чем я его.

– Ну… – Он перекладывает коробку из руки в руку. – Удачи тебе… во всём.

– Тебе тоже. Думаю, ещё увидимся.

Хотя, если честно, я не знаю, зачем это сказала. Скорее всего, больше мы не увидимся.

Я уже собираюсь закрыть дверь, как вдруг он протягивает руку и останавливает меня.

– Эй… Милли?

– Что?

Он встряхивает коробку, заглядывает внутрь, потом снова смотрит на меня:

– А ты случайно не нашла мою запасную баночку с таблетками?

Я вжимаю ногти в ладонь.

– Что?

– Мой дополнительный пузырёк с дигоксином, – поясняет он. – Я хранил его в твоей аптечке, когда ночевал у тебя. Ты его не нашла?

– Эм… – ногти впиваются в кожу ещё сильнее. – Нет. Я… я не видела его. Наверное, выбросила. Извини.

Он машет рукой:

– Не переживай. Главное, что моя йельская толстовка на месте.

Он машет мне на прощание в последний раз, а я, вместо того чтобы тут же закрыть дверь, стою и смотрю, как он спускается по лестнице. Я стою, затаив дыхание.

И только когда он исчезает из виду – выдыхаю.

Я не думала, что он вспомнит о том пузырьке с таблетками, который когда–то оставил в моей аптечке. Но я, конечно, его помню.

Когда я впервые обнаружила его там, ещё в то время, когда мы встречались, мне стало интересно, что это за лекарство. Просто захотелось узнать побольше о своём парне. Я погуглила название. Так я узнала, что дигоксин в высоких дозах может вызывать смертельно опасные аритмии. Этот факт у меня отложился в памяти. На всякий случай.

Дигоксин – несмотря на свою токсичность – вполне обыденное, широко используемое сердечное средство. Настолько распространённое, что даже Дуглас Гаррик принимал его – у него была мерцательная аритмия. Но таблетки, которыми была отравлена Венди Гаррик, были не из запаса её мужа, как предполагала полиция.

После того как я взяла ключи от машины Энцо – сразу после того, как узнала, что ордер на мой арест, скорее всего, уже подписан – я поехала не в ту хижину. Я сдержала своё обещание Энцо. Вместо этого я поехала на Манхэттен.

Я направилась в квартиру жены Рассела Саймондса – Мэрибет. Как выяснилось, она была сотрудницей настоящего Дугласа Гаррика. Я представилась.

Мэрибет оказалась очень милой женщиной. Сломленной. Опустошённой после гибели своего босса и друга. Мне было тяжело – ужасно тяжело – говорить с ней о том, что я знала о её муже. Но после долгого, почти душевного разговора она стала чувствовать себя немного лучше. А когда мы заговорили о солидной страховке на жизнь, которую Рассел оформил несколько лет назад, она решила, что ей не помешает небольшая терапевтическая поездка. В ту самую хижину в лесу.

И я предложила ей вариант. Прежде чем поехать к ней, я прихватила с собой один флакон дигоксина.

Самое ироничное в этой истории то, что если бы Венди просто дала своему мужу дозу его собственного лекарства чуть больше положенной, то вполне возможно, он бы умер. И доказать, что это было убийство, а не передозировка, было бы почти невозможно. Она могла бы избежать всех тех проблем, которые сама себе создала.

Но она сделала неверный выбор. И самое главное – она недооценила очень опасного человека.

Меня.

И за это она заплатила самую высокую цену.