— С коньяком мы способны даже на подвиг, — сказал я. — Если не ошибаюсь, это у нас последняя приличная бутылка.

— Подвиги, мой мальчик, — заметил Ленц назидательно, — уместны в тяжелые времена. А у нас времена отчаянные. И единственное, что тут еще годится, — это юмор.

Он выпил свою стопку.

— Ну вот, а теперь я, пожалуй, оседлаю нашего старика Росинанта да попробую вытрясти из него хоть немного мелочи.

Он пересек темный двор, сел в такси и уехал. Мы с Кестером посидели еще немного вдвоем.

— Какая невезуха, Отто, — сказал я. — Нам дьявольски не везет в последнее время.

— Я приучил себя думать не более того, чем это необходимо для текущего дела, — сказал Кестер. — Дай Бог, чтобы и на это хватало. Ну, как там в горах?

— Если бы не эта болезнь, там был бы рай. Снег и солнце.

Он поднял голову.

— Снег и солнце. Звучит довольно-таки неправдоподобно, а?

— Да. Чертовски неправдоподобно. Но там, наверху, все как в сказке.

Он взглянул на меня.

— Что ты собираешься делать вечером?

Я пожал плечами:

— Для начала отволоку чемодан домой.

— Мне еще надо отлучиться на часик. Зайдешь потом в бар?

— Само собой, — сказал я. — Куда я денусь?

Я съездил на вокзал за чемоданом и отвез его домой. Дверь я постарался открыть без малейшего шума — очень уж не хотелось ни с кем говорить. Мне удалось прошмыгнуть к себе, не попав на глаза фрау Залевски. Какое-то время я посидел, разглядывая свою комнату.

На столе лежали письма и газеты. В конвертах были одни только рекламные проспекты. Мне ведь никто не писал. «Теперь это изменится», — подумал я.

Потом я встал, умылся, переоделся. Чемодан я не стал распаковывать — хотелось иметь хоть какое-то дело, когда вернусь. Не заглянул я и в комнату Пат, хотя знал, что в ней никто не живет. Я тихонько прокрался по коридору и вздохнул с облегчением, когда оказался на улице.

Я пошел перекусить в кафе «Интернациональ». В дверях со мной поздоровался кельнер Алоис.

— Никак вспомнили о нас?

— Да, — сказал я. — В конце концов все ведь возвращается на круги своя.

Роза с девицами сидела за большим столом. Сбор был почти полный — у них был как раз перерыв между первым и вторым обходами.

— Бог мой, да это Роберт, — сказала Роза. — Редкий гость.

— Только не спрашивай меня ни о чем, — сказал я. — Главное, что я опять здесь.

— То есть как? Ты опять будешь заглядывать сюда часто?

— Вероятно.

— Ничего, не расстраивайся, — сказала она, посмотрев на меня. — Все проходит.

— Что верно, то верно, — сказал я. — Самая надежная истина на свете.

— Ясное дело, что так, — сказала Роза. — Вон Лили тоже может немало порассказать на этот счет.

— Лили? — Только теперь я заметил ее рядом с Розой. — А ты что тут делаешь? Ты ведь замужем и должна сидеть дома при своей мастерской бытового оборудования. Так?

Лили ничего не ответила.

— Мастерская, как же, — насмешливо сказала Роза. — Пока у нее еще были денежки, все шло как по маслу. Лили- сокровище, Лили — прелесть, а на прошлое нам наплевать! Да только вся эта благодать длилась ровно полгода! А как выскреб муженек все до последнего пфеннига да расцвел на ее деньги, так и заявил вдруг, что не потерпит жену-проститутку. — Роза задыхалась от негодования. — Он, видите ли, ничего об этом не знал! И был крайне шокирован ее прошлым! Настолько, что это явилось причиной развода. А денежки, конечно, уплыли.

— Сколько же было денег? — спросил я.

— Да уж немало, целых четыре тысячи! Можешь себе представить, со сколькими свиньями ей пришлось переспать, чтобы их собрать!

— Опять четыре тысячи, — сказал я. — Эта цифра сегодня прямо-таки висит в воздухе.

Роза посмотрела на меня с недоумением.

— Сыграй лучше что-нибудь, — сказала она, — глядишь, поднимется настроение.

— Ладно, раз уж мы все снова сошлись…

Я сел за пианино и сыграл несколько модных мелодий. Играя, я думал о том, что денег у Пат, чтобы заплатить за санаторий, хватит только до конца января и что теперь мне нужно зарабатывать больше, чем раньше. Я механически бил по клавишам и косил глазом на Розу и Лили. Роза слушала самозабвенно, а окаменевшее от непосильного разочарования лицо Лили было более холодным и безжизненным, чем посмертная маска.

Кто-то вдруг вскрикнул, и я очнулся от своих мыслей. Роза вскочила, от мечтательности на ее лице не осталось и следа — шляпа съехала набекрень, глаза округлились, а из опрокинутой чашки, чего она не замечала, кофе медленной струйкой стекал к ней прямо в раскрытую сумочку.

— Артур! — выдохнула наконец она. — Неужели это ты, Артур?

Я перестал играть. Посреди кафе стоял тощий вертлявый тип в котелке, заломленном на затылок. У него было лицо нездорового желтого цвета, большой нос и слишком маленькая яйцевидная голова.

— Артур! — продолжала восклицать Роза. — Это ты?

— Ну да, а кто ж еще? — буркнул Артур.

— Боже мой, но откуда?

— С улицы, вестимо. Откуда и все.

Артур, хоть и явился после долгого отсутствия, не утруждал себя излишней любезностью. Я разглядывал его с любопытством. Так вот он каков, сказочный принц Розы, отец ее ребенка. Он производил впечатление человека, только что вышедшего из тюрьмы. И ничего такого, что могло бы хоть как-то объяснить, почему Роза пылала к нему такой животной страстью, я заметить не смог. Но может, в этом-то и была загадка. Никогда не угадаешь, на что могут польститься женщины, прошедшие огонь, воду и медные трубы.

Ни слова не говоря, Артур взял стакан с пивом, стоявший около Розы, и выпил его. Пока он пил, кадык его тощей, жилистой шеи ездил вверх и вниз, как лифт. Роза смотрела на него сияющими глазами.

— Хочешь еще? — спросила она.

— Отчего ж нет? — бросил он. — Но только большую!

— Алоис! — крикнула Роза кельнеру вне себя от счастья. — Он хочет еще пива!

— Вижу, — вяло откликнулся Алоис и нехотя повернул кран.

— А малышка! Артур, ты ведь еще даже не видел маленькую Эльвиру!

— Слушай, ты! — Маска впервые сошла с лица Артура, и он поднял руку к груди, словно обороняясь. — Насчет этого ты мне голову не морочь! Меня это не касается! Я тебе предлагал избавиться от ублюдка. И я бы на своем настоял, если б меня не… — Тут он помрачнел. — А теперь, знамо дело, нужны деньги и деньги.

— Ну, не так уж и много денег на нее идет, Артур. Она же девочка.

— Девочки тоже обходятся недешево, — сказал Артур, опрокидывая второй стакан пива. — Сбыть бы ее какой-нибудь богатой бабе за известную сумму. Есть такие вывихнутые, что могут удочерить. Единственный выход. — Он оторвался от своих размышлений. — Как у тебя насчет рупий?

Роза с готовностью раскрыла свою залитую кофе сумочку.

— Всего пять марок, Артур, я ведь не могла знать, что ты придешь. Дома-то у меня больше.

Артур с видом паши ссыпал мелочь в карман жилета.

— Сидя задницей на софе, много и не заработаешь, — недовольно процедил он сквозь зубы.

— Сейчас пойду. Да только рано еще. Самый ужин.

— Всякая мелочь может сгодиться, — заявил Артур.

— Иду, иду.

— Что ж… — Артур слегка прикоснулся к котелку, — загляну тогда часиков в двенадцать.

И он развинченной походкой двинулся к выходу. Роза как зачарованная смотрела ему вслед. Он вышел, не оглянувшись и оставив открытой дверь.

— Вот верблюд! — выругался Алоис и закрыл за ним дверь.

Роза с гордостью оглядела нас.

— Ну разве он не чудо? И все как с гуся вода. Где он только пропадал столько времени?

— Да разве не видно по цвету лица? — сказала Валли. — В казенном доме. Ясное дело. Тоже мне разбойник с большой дороги!

— Ты не знаешь его…

— А то я их мало знаю, — сказала Валли.

— Тебе этого не понять. — Роза встала. — Он настоящий мужчина, не какой-нибудь хлюпик. Ну, так я пошла. Приветик!

И она, покачивая бедрами, вышла. Помолодевшая, окрыленная. Он вернулся — человек, который позволял ей отдавать свои деньги, который пропивал их и потом колотил ее. Она была счастлива.