Душа!

Я умерла!

Вот в чем проблема. Мне не могут чудиться звуки, запахи и видения из прошлого.

— Не совсем так. — рядом со мной появился маленький мальчик лет десяти. — Ты действительно сейчас вернулась, но это не на долго. — видимо моя сущность была немного более материальной, чем простой огонек души и на таком проявившемся лице четко отразилось непонимание.

— Я ожила? Как такое возможно? И кто ты? — первые пришедшие в голову вопросы тут же сорвались в полет.

Пока неизвестный мальчишка раздумывал над ответами, решила немного вникнуть в суть своего существования.

Вытянула вперед руки и посмотрела на тонкие пальцы вполне себе нормальные и естественного оттенка. Ни единого подозрительного пятна, все как и прежде. Как в те дни, когда я была живой. Или я до сих пор жива?

Может безумство в памяти, это лишь сон или вообще воображение под жаркой погодой разыгралось?

Конечно, такие предположения могут быть вполне возможными, но незнакомое место и стоящий поодаль парень с интересом и ожиданием рассматривающий меня, что-то мало подтверждали мои мысли.

— Меня зовут Максим Шигулин. — звонкая фамилия в нашем небольшом городе сразу заставила меня ощутить приступ неприятия. Сам мальчик был вполне себе миролюбивым, пусть прежде мне и не доводилось с ним быть знакомой, но вот его родители, люди знаменитые в особых кругах, оставили о себе не слишком хорошее мнение среди простого народа.

— Что же могло произойти у тебя, что ты подходишь к незнакомой девушке на улице и начинаешь странный разговор? — не удержалась от колкой нотки. Хотя старательно держала чувства в себе, не желая обидеть мальчонку.

— Я хотел попросить у тебя прощения. — легко отозвался на мой мелькнувший сарказм парень.

Для своего возраста он был куда сообразительней и добрее, чем многие взрослые. Хотя, скорее всего его душа просто не успела прогнить лживыми масками и безразличием к окружающим.

— За что же ты просишь у меня прощения? — удивилась такому ответу.

— По моей вине ты умерла. И еще несколько невинных людей. — уже тише добавил ребенок, а у меня дар речи пропал.

Все же моя смерть не была выдумкой под палящим солнцем или безумным сном сковавшим сознание в ночное время.

Все жестокие и грязные моменты вновь нахлынули волной воспоминаний, утягивая меня на самое дно клоаки.

— В чем твоя вина? — севшим голосом задалась вопросом совсем не укладывающимся в голове.

— Ты знаешь кто моя мать. — Максим не спрашивал, он подтверждал мою осведомленность. — Заниматься ребенком в таких условиях труда ей было некогда. Разные способы были испытаны, чтобы привлечь ее внимание, но все оказывалось впустую. Несколько часов или дней и прежнее расписание ее занятости возвращалось на круги воя. — парень рассуждал как взрослый, но я не удивлялась. Мне было тяжело воспринимать, что этому ребенку оказалось мало места в сердце родительницы. — А последняя попытка хоть как-то обратить на себя внимание, увы оказалась плачевной.

— Ты сейчас о чем? — никак не могла взять в толк, о какой плачевной попытке говорит мальчик.

— Это не имеет значения. Просто мне было суждено умереть, а мать пошла на крайние меры, угрозами желая вернуть мне нормальную жизнь.

Я совсем запуталась в неразборчивом рассказе парня.

Окружающее пространство давно слилось в одну размытую кляксу и просто дало нам возможность пообщаться с молодым человеком, чтобы разъяснить кипящие вопросы.

Все мое внимание было полностью под властью маленького мальчика.

— Артем Борисович легко согласился взяться за операцию без документов и лишних свидетелей. В его руках были остатки моего существования, но он не бог и я все же умер. — последние слова поразили меня на столько, что все прежние знания начали переворачиваться в моей голове.

— То есть Артем сделал подпольную операцию? — мальчик согласно кивнул.

— У него не было выбора, да и доброта его души не позволила просто отказаться и бросить меня умирать, не попробовав вернуть мне утекающую жизнь. Но, как я сказал. Артем Борисович не бог. Вот только соглашаясь на операцию. Он не подозревал чем может обойтись ему моя гибель на операционном столе. — уныло продолжил Максим посмотрев на меня печальными глазами.

— Моя смерть стала платой за его оплошность — догадалась я. Парень опять кивнул.

— А вчера моя глупость стала звеном к еще двум гибелям. — завершил свой рассказ ребенок.

— Он умер. — скорее утверждала я, понимая что послужило гибелью замечательного хирурга. — Но кто второй? — На последний вопрос мальчик скуксился еще сильнее и вокруг нас начал крутится вихрь смазанных картинок.

Мягкий свет окутал наши фигуры, и следом за хороводом появилась картинка с более четкими лицами.

Та самая Евгения, что недовольно скалилась на мое счастье, сидела за накрытым романтическим столом перед Артемом и мило улыбалась.

Увидев такую умилительную картину и своего бывшего жениха в компании «подруги», поразилась, как легко сердечко воспринимает такое явление. Никакой ярости или ревности. Никаких злобных мыслей или недовольства. Только невесомое состояние и ожидание продолжения.

Смертельная часть не заставила себя ждать. Неприятные моменты, словно кто-то свыше перелистывал, но мне хватило и части увиденного чтобы сложить оставшиеся детали головоломки.

Хотя все же был еще вопрос, но по лицу парнишки я поняла, ответ останется на его совести.

— Я все поняла и не держу на тебя зла. — ни лукавила и легко согласилась простить мальчику его детское рвение добиться родительской любви. Мое время уже утекло и исчерпало себя, а парень должен получить заветное прощение, он его заслужил долгими мучительными днями, терзаясь за смерти на хрупкой детской душе.

— Спасибо… — короткая детская благодарность погрузила душу в тепло и умиротворение. Видимо этого мне и не хватало для перехода в новую жизнь.

Эпилог

Бывает такое состояние после долгого сна, когда открываешь глаза и смотришь на окружающее пространство как в новом свете. Сознание отказывается вновь погружаться в ленивое состояние досыпания, разум готов к новым свершениям, а восстановленные силы спешно требуют занять себя даже простенькими действиями.

Тусклый свет от зашторенного наглухо грязной тонкой тряпицей окна мягко распространялся по стенам и освещал знакомую комнату.

Пустота помещения, одинокий шкаф и неясный темный силуэт в дальнем углу хорошо укрытом тенью от моего взгляда.

Рассматривала знакомое место и душа пела от радости.

Сколько я провела времени рядом с этой комнатой, сколько дней поглядывала на плотно закрытую дверь, за которой скрывался молодой некромант, сколько раз желала попасть внутрь и провести хоть немного времени рядом с этим скрытным вампиром?

И вот!

Я тут!

Тут, но опять не имею возможности подобраться к дорогому другу.

Душой завладело уныние.

Одно короткое движение и каждая клеточка моего существа покрылась неприятным мерзким зудом. Чесалось и ныло все, включая самые недоступные места.

— Что за? Какого черта? — взвыла я, когда попыталась исправить непонятные ощущения новыми движениями.

Тяжесть и бессилие навалилось огромной горой, вдавливая меня в постель покрытую бельем цвета лютиков.

Все предшествующие чувства показались мне специально подстроенными с чьей-то легкой руки.

Протяжный стон отчаяния разнесся по комнате гулким эхом, срывая клочками вязкую тишину.

— Верея? — словно прокатившийся по комнате стон пробудил кого-то, из угла донесся тихий девичий шёпот. — Верея! — второе упоминание моего нового имени было куда громче.

Тонкая хрупкая фигура медленно выплыла из скрытого тенью угла и перед моим взглядом появилась осунувшаяся и бледная Лумина.

— Ирвунд! Верея пришла в себя! — совершенно не заботясь тем, насколько громко ее голос звучит в пустом помещении, подруга надрывно звала вампира.