Когда Т.Т. приехал за ответом по поводу напечатания своей рукописи и встретился с редактором, он вдруг осознал, что ему не надо разговаривать с этим угрюмым человеком, так как он уже знал все, что тот ему скажет. В его мозгу сложилась следующая фраза: «Хорошая беллетристика, но сюжет отдает излишним драматизмом и не актуален для нашего общественного устройства». Через минуту после приветствия редактор сказал ему следующее:
–Роман написан хорошим, литературным языком, но социально вреден и трагичен.
Т.Т. даже не обиделся. Эта неудача изменила совершенно круг его интересов: после болезни он уже ловил себя на том, что знает, что ему скажет тот или иной человек, до того как он произносил хоть одно слово, он, как будто, читал их мысли. Поскольку он был человеком научного склада, то ему захотелось объяснить самому себе, как он получает знание об интеллектуальном уровне и психическом типе человека при коротком общении с ним. Т.Т. уволился с престижного места ассистента кафедры МГУ. Его легко отпустили, так как пришло анонимное письмо из г.N о его идеологической неблагонадежности.
Т.Т. поступил в медицинский институт на факультет психологии. Чтобы лучше усваивать знания и не зависеть от родителей финансово, он устроился на работу ночного санитара в психиатрическую больницу. Сначала эта работа показалась ему грязной и невыносимо тяжелой. Выносить «утки» было самым простым из его ночных бдений, так как временами, приходилось утихомиривать буйных и успокаивать параноиков по нескольку раз за смену. Во время одного из ночных дежурств он подружился с Григорием Красновым, пациентом с солидным стажем, тот находился в лечебнице с 1968 года. Григорий был высоким, худым, всегда сохранявшим недовольное и даже злобное выражение на своем замечательно красивом лице Давида Микеланджело. В одно из своих дежурств, Т.Т. увидел Григория, сидящего в холле поздно ночью, и спросил:
– Почему вы не идете спать?
Григорий посмотрел на него сумрачно, задумался и вдруг улыбнулся:
– Что, Тихон Алексеевич, трудновато тебе тут приходится?
Т.Т. честно ответил:
– Да, трудновато, но много более тоскливо.
– Не могу не согласиться, в самом начале кажется, что тут сумасшедший дом и кругом одни психи, но потом привыкаешь. Самое главное, относиться к происходящему, будто это происходит не с тобой, а ты смотришь кино про кого-то похожего на тебя.
– Вы ведь не больны и были в здравом уме, когда сюда попали?
– В каком-то смысле разум оставил меня: так как я водил дружбу не с теми людьми. Я был тем, кого сейчас, да и тогда, называли диссидентом. Как-то во время событий в Чехословакии, мы с моими единомышленниками сидели у меня в квартире и разговаривали по поводу того, как можно противостоять государственной машине. Я предложил выйти на улицы с призывом остановить кровопролитие в дружественной нам стране. На следующий день, рано утром за мной приехала скорая помощь и отвезла меня сюда. Понятно, что сначала я буйствовал, возмущался, мне кололи сильно действующие успокоительные. Так продолжалось довольно долгое время. Ко мне никого не допускали, я ни с кем не мог общаться. Но, к счастью, меня не отправили в специализированный сумасшедший дом, в котором такие диссиденты долго не живут. Тогдашняя заведующая отделением «буйно помешанных» убедила руководство оставить меня под ее надзором. Надо сказать, она очень даже хорошо справлялась со своими обязанностями. Сначала она призналась мне, что знает о том, что я не «псих» и даже выдала мне имя моего приятеля, который донес на меня в органы. Затем мы с ней договорились, что я буду продолжать изображать из себя злобного безумца, а она перестанет травить меня препаратами. В конце концов, мы с ней стали украдкой, в ее ночные дежурства, предаваться любовным утехам. Я подозреваю, что ее главная цель была забеременеть от меня, так как с мужем они не спали, он был на тридцать лет старше, а ей тогда было уже под сорок. Когда она получила, что хотела, она перевела меня в отделение для «тихих». После рождения ребенка она больше не вернулась на эту работу. Так что у меня есть сын, о котором я ничего не знаю.
С этого вечера они часто беседовали на самые разные темы. Как-то их разговор вылился в дискуссию о природе антисемитизма. Т.Т. настаивал, что повсеместная нелюбовь к евреям происходит от скрытой зависти к ним. И это иррациональное чувство связано с тем, что, в отличие от других древних племен, которые выбирали себе богов и тотемов среди животных или персонифицированных сил природы, евреи первыми стали исповедовать веру в единого Бога, одарившего людской род справедливыми законами и заповедями. Кроме того, не стоит забывать о том, что и Иисус по матери был евреем. Григорий не соглашался с такой трактовкой, он утверждал, что у любой нации найдется повод испытывать гордость за какие-нибудь свои достижения, но представители этих наций не демонстрируют, так явно, свое превосходство и пренебрежение к другим. Спор готов был вылиться в настоящую ссору, но тут Т.Т. вдруг спокойным голосом сказал:
– Я знаю, почему вы не любите эту нацию: из-за одного из ее представителей, вы оказались здесь. Но я знаю также, что, как правило, отрицательные персонажи, такие как Ирод или Иуда являются истинными агентами развития морали общества: не было бы их – не было бы и понятий о фарисействе и предательстве, о сострадании и жертвенности
– Ну, ты загнул Тихон Алексеевич, – сказал Григорий и, почесав затылок, продолжил. – Хотя, может быть ты и прав, но, в отличие от Иисуса, я не собираюсь прощать предательства.
– Это я понимаю, но отношение к евреям – это «лакмусовая бумажка», которая говорит о вашей способности увидеть картину мироздания в целом. Если вы их ненавидите, то это означает, что вы играете по их правилам: «око за око» или «зуб за зуб», то есть, вы ничем от них не отличаетесь.
– Так я и хочу быть как они – богоизбранным, – уже смеясь, произнес Григорий и добавил, – к тому же, со стороны отца, я принадлежу к тому самому роду-племени, а фамилия Краснов досталась мне от матери.
– А как вы относитесь к арабам?
– Они такие же, как и я, но я – атеист и верю в социальный прогресс, а они приверженцы традиций и верят в Аллаха, сводного брата Яхве. И, если говорить начистоту, то я – не националист, не расист и не фашист. Единственным моим желанием является то, что лозунг «Свобода, равенство, братство» должен воплотиться в реальность.
– Ну, это уже вы загнули. Давайте вспомним еще христианскую заповедь: « Возлюбите врагов своих…» или большевистский лозунг: «Землю крестьянам, заводы рабочим, мир народам». В действительности, все они оборачивались своей полной противоположностью, мало того, служили оправданием рекам крови, проливаемым, якобы, с целью достижения всеобщего счастья и социальной гармонии.
– Диалектика Тихон Алексеевич и историческая ирония. Мне, вообще временами кажется, что кто-то наверху подслушивает желания, как отдельных людей, так и целых народов и, взвешивая мотивы и силу их устремлений, взимает плату за их осуществление в виде жестоких страданий или насмешек над человеческой самонадеянностью и глупостью.
Придя к согласию в том, что люди «не ведают, что творят» и «путь их во мраке», они стали обсуждать очередную конспирологическую теорию, согласно которой не Бог, а высокоразвитые инопланетяне ответственны за появление человечества на планете Земля.
Т.Т. удивляла широта интересов нового знакомого и спокойное приятие им его несправедливого заточения. Этакий «сумасшедший философ», достигший покоя души в психушке: никаких желаний, никаких страстей. Т.Т. спросил его как-то, почему, если его не раздражает здешнее окружение, он не снимает маску злобного недовольства со своего лица. Григорий ответил, что «психи» как малые дети: если им ласково улыбнуться, они будут ходить за тобой, не отставая, как птенцы за первой движущейся фигурой.
Т.Т., несмотря на откровенные насмешки опытных санитаров, что этот интеллигентный мозгляк не выдержит и недели, уже через полгода добился того, что все его подопечные, даже в полнолуние, спокойно спали по ночам. Через год молодые интерны и опытные доктора советовались с ним о том, какие лекарства и процедуры будут наиболее эффективными для того или иного пациента. В 1987 году, когда в стране был принят курс на демократизацию и были выпущены на свободу политзаключенные, он убедил заведующего отделением выписать Григория Краснова и еще двух диссидентов, так как теперь они не представляют угрозы государству и никому не интересны. Последнее оказалось не совсем верно: Григорий Краснов после выхода из «дурдома», как застоявшийся в стойле конь, сразу ринулся в политические битвы. Сначала он примкнул к партии «Правое дело», затем, увидев как бывшие властители поделили все богатства страны между собой с помощью ваучеров и разочаровавшись в «новых-старых» русских – назначенных олигархами, он примкнул к партии «Яблоко». Потом, по его выражению, « беззубость и беспомощность» любой партии из системной оппозиции толкнула его к индивидуальному противостоянию с реваншистскими настроениями во власти и обществе. Григория Краснова несколько раз арестовывали за проведение одиночных пикетов против войны в Чечне, и ему пришлось покинуть страну. Когда он прощался с Т.Т., то сказал пророческую фразу:
