– Безусловно, – спокойно ответил на ее вопрос лэн Даорн и, поднявшись со скамьи, подошел к терминалу. – Лэн Гасхэ, вы мне не поможете?

Законник тут же встал рядом, держа наготове съемный носитель. И в глазах лэнны Босхо после этого промелькнуло что-то, похожее на сомнение.

– В таком случае я вас слушаю, – кивнула она, став чуточку менее агрессивно смотреть на моего наставника. После чего лэн Даорн начал спокойно, обстоятельно, в меру подробно высказывать свою точку зрения на озвученные ранее события. Причем говорил он настолько ровно и хорошо, что я снова прикрыл глаза, прекрасно зная, что в этом плане мне не о чем беспокоиться.

Кстати, лэн Гасхэ, когда только-только прибыл в Нарк и внимательно нас выслушал, поначалу не поверил, что у нас есть серьезный повод для беспокойства. Но мы-то хорошо помнили, что находимся в провинции Босхо. Поэтому для анализа ситуации я изначально брал самые скверные прогнозы, в том числе с учетом того, что и инспектора, и служба опеки, и председатель комиссии по делам несовершеннолетних могут оказаться купленными с потрохами.

Правда, подобной прыти от лаира Ито не ждал даже я, как и того, что он сумеет раскопать так много компромата и к тому же извратит известные факты таким образом, чтобы все мои трудности можно было вменить в вину лэну Даорну. Однако, стоило признать, с поставленной задачей он справился на отлично. Так что я мысленно похвалил себя за то, что с самого начала исходил из худшего и к тому же сумел настоять, чтобы лэн Гасхэ тоже не испытывал по поводу этого заседания опасных иллюзий.

Законник, к счастью, внял моим уговорам и заблаговременно выстроил для нас полноценную, до мелочей продуманную линию защиты. Именно по этой причине лэн Даорн сейчас не растерялся, не позволил себе ненужных телодвижений, в зародыше задавил поднявшееся после слов инспектора раздражение и в настоящий момент последовательно, шаг за шагом, опровергал так называемые доказательства.

Более того, заблаговременно подготовившийся законник в нужное время аккуратно прикладывал к терминалу соответствующие бумаги, чтобы их было видно членам комиссии, или же своевременно выводил на экраны планшетов данные со съемного носителя.

Благодаря этому мое появление на турнире «Джи–1» больше не выглядело как попытка любой ценой выпихнуть на ринг несовершеннолетнего, не умеющего постоять за себя сопляка, а превратилось в факт совершенно обоснованного доверия учителей к тщательно подготовленному ученику, который всецело это самое доверие оправдал.

События в Таэрине также были освещены в несколько ином свете. И как только лэн Даорн аккуратно и очень грамотно сместил акценты, члены комиссии вспомнили, что ему как опекуну закон не предписывает денно и нощно находиться рядом с воспитанником, держа его при этом за руку. К тому же он не бросил меня посреди улицы одного, несчастного, беспомощного и уязвимого, как это представил недавно лаир Ито. А оставил подрастающего адепта кханто под охраной отеля, в закрытом номере, ключ от которого напавшие на меня придурки получили от одного из сотрудников, что черным по белому было написано в заключении следователей.

Кстати, лэн Сотхо, начальник сто тринадцатого участка, не отказал нам в любезности и, узнав причину нашего интереса к старому делу, все-таки поделился соответствующими бумагами. В частности, скинул дубликат официальных извинений за допущенную его сотрудниками ошибку. И такую же официальную благодарность за помощь в поимке опасных преступников. Причем он прикрыл меня и по первому, и по второму случаю моего пребывания в участке, так что этот вопрос мы закрыли быстро и, надеюсь, что навсегда.

По поводу обрушения полигона лэну Даорну тоже имелось что сказать членам комиссии. А лэн Гасхэ за день до этого не поленился лично съездить к начальнику соответствующего участка в Нарке, каким-то чудом умудрился получить доступ к архивным делам и обзавелся железными аргументами в пользу абсолютной невиновности лэна директора по данному эпизоду, которые мы тут же и предоставили.

Такие же подробные и убедительные пояснения наставник дал и по остальным пунктам обвинения, включая траты с моего личного счета, вопросы моей подработки, мое знакомство с домом Даруса Лимо и всеми остальными неприятностями, которые со мной действительно случились, но отнюдь не были следствием его халатности или недосмотра. К тому же с момента моего поступления в Первую военно-магическую академию ответственность за мое здоровье во время учебы и в том числе во время практики несла именно академия. Во время пребывания в школе Харрантао ответственность за меня брал на себя также и мой второй учитель. Более того, у великого мастера Даэ прав было даже больше, чем у лэна Даорна. И лэн Гасхэ, дословно процитировав строки из кодекса мастеров, очень быстро доказал, что даже пропуск я получил заслуженно и совершенно законно.

Что же касается событий в провинции Архо, то патрульные, которые меня заметили, так и не составили рапорт, а значит, фактически признали, что лэн Даорн ничего не нарушил. Тогда как служба магического правопорядка сняла все свои претензии, едва убедилась, что к дому тана Альнбара Расхэ мы не имеем ни малейшего отношения и никоим образом не могли участвовать в незаконной добыче найниита, которая началась в провинции задолго до того, как мы туда приехали.

По мере того, как лэн Даорн один за другим излагал факты в нужном нам свете, а лэн Гасхэ неопровержимо доказывал его правоту, неприязненное выражение на лице лэнны Босхо постепенно сменялось на нейтральное. По мере того, как ему задавались все новые и новые вопросы, а он, соответственно, спокойно и обстоятельно на них отвечал, злой блеск из ее глаз тоже начал потихоньку уходить. Ее эмоциональный фон даже без вмешательства Эммы вскоре стабилизировался. Так что я с некоторым удивлением признал, что ей действительно не все равно. И она не только не стремилась любой ценой оговорить лэна Даорна, но с некоторых пор была склонна ему поверить. Так что когда он закончил свою долгую речь, а лэн Гасхэ продемонстрировал последний пул документов, когда вопросы у членов комиссии и законника бабки иссякли, лэнна Босхо взглянула на лэна директора гораздо более благосклонно, чем в начале, и даже соизволила милостиво кивнуть.

– Благодарю, лэн Даорн. Я вас услышала. Но у меня возник вопрос: почему вы своевременно не предоставили эту информацию инспектору Ито?

– Потому что меня никто не известил о том, что в моем отношении вообще проводится проверка, – спокойно отозвался наставник. – Я узнал об этом случайно. Вечером двадцать шестого иорна. От встретившихся нам тхаэров. Время было уже поздним, поэтому я при всем желании не успел бы связаться с инспектором и дать какие-либо пояснения по обсуждаемому вопросу.

Лэнна Босхо неуловимо нахмурилась и строго взглянула на поднявшегося со своего места лаира Ито.

– Как такое могло получиться, инспектор? Разве вы не предупредили лэна Даорна о том, что его право на опеку подвергнуто сомнению?

– Предупредил, – весьма достоверно изобразил удивление этот козел. – Информацию я отправлял ему дважды. Первый раз – когда получил жалобу, с просьбой дать пояснения по известным вам обстоятельствам. И второй раз – в прошлый паро-рэ[2], чтобы проинформировать об окончании проверки и о дате назначенного по данному делу заседания комиссии.

Лэн Даорн прищурился.

– К сожалению, вы не воспользовались моим личным номером, который я совершенно точно оставлял, когда оформлял опекунство. А вместо этого предпочли отправить электронное письмо, причем не на мой личный адрес, который я также сообщал, когда общался с вашей коллегой, а на адрес школы Ганратаэ. Более того, оба раза письма были помечены как рекламная рассылка, поэтому сразу же отправились в спам. И мой секретарь увидел их только после того, как я отправил ему прямой запрос и велел проверить все папки в служебной почте.

Лаир Ито дернул щекой.

– Закон не обязывает инспекторов отправлять письма на какой-то конкретный адрес, лэн Даорн. Какой нашелся в деле, на такой я письмо и отправил. Что же касается рассылки, то, вероятно, это была ошибка моего помощника. Однако я со своей стороны сделал все, что предписывает закон, и не моя вина, что вы эту информацию своевременно не получили.