Ник припарковался и поспешил в класс и успел сесть за свою последнюю одиночную парту возле выхода прежде, чем прозвенел звонок. Тоже отличие. Насколько он помнил свою прошлую школу, там точно делили одну парту на двоих, а не сидели в пять рядов. Да и, кажется, в классе было побольше народа, а не шестнадцать человек. Все остальные в его классе размещались на первых трёх линиях, и он, этакий «изгой», — на последнем, четвёртом ряду. Впрочем, заводить близкие отношения с этими снобами, которыми являлись его одноклассники и тем более одноклассницы, Ник и не стремился. Были дела поважней всякой этой подростковой чепухи. К нему никто не лез, и ладно. Хотя по первости пришлось побороться за свой «статус кво». Благо детишки попались понятливые и правда хорошо учились.
Местная система образования насчитывала целых двенадцать классов. Большинство училось девять классов, и могли поступить только в «каледжи» — для двухгодичного обучения при предприятиях, когда работаешь и одновременно учишься, чтобы получить рабочую специальность. Бабуля всё ему пророчила «калежд». Чтобы поступить в университет, нужно было отучиться три года в «высшей школе». А чтобы ещё и в какой-то определённый, типа МГУ, так ещё и в высшей школе при их университете.
Первая Императорская гимназия в этом смысле «сотрудничала» с рекордным количеством университетов. Так что, если уж начинать «новую жизнь», то с умом.
Впрочем, каким бы раздолбаем и отбившимся от рук ребёнком его не считала бабуля, учиться и он любил, но не особо светил всеми этими знаниями, что достались ему в наследство от Никиты. Держался в уверенных середнячках, чтобы не доставали отработками за неуспеваемость и не отправляли на всякие глупые соревнования и олимпиады. Больше. Никитка внутри иногда пробивался со своим синдромом отличника, но Ник его стремления всем угодить, особенно учителям, зарубал на корню. Впрочем, сдерживаться получалось не всегда, так что можно сказать, что пара училок держала его в любимчиках, а может, и как-то сочувствовала, так как дети могут быть весьма жестоки, особенно детки богатеньких и влиятельных папочек и мамочек. Официально он вроде как не связан с Марковыми, и все, включая директора и учителей, считали, что он «простой смертный», который получил распределение в гимназию по квоте за успеваемость после девятого класса. Этакий плебей-везунчик.
Хотя Ник не особо помнил, до скольки лет дожил в своём прошлом мире, но школа всё-таки вызывала приятную ностальгию, а значит, прожил он как минимум до её окончания. Несмотря на то, что он вроде бы и не стремился кому-то понравиться и найти друзей, приятели у него всё же имелись. В основном те, кто, как и он, считались «простыми смертными» среди всей этой богатенькой братии.
Прозвенел звонок, и на большой перемене, совмещённой с обедом, Ник попал в школьный кафетерий первым, взял еды на разнос и уселся за один из пустующих столиков. День оказался удачным, потому что чаще всего он ел в кафешках неподалёку, успевая на скутере прокатиться туда-сюда, так как двенадцатиклассников отпускали чуть раньше их одиннадцатого класса, и они занимали длиннющую очередь, да ещё и постоянно вставали в неё типа «заранее занимали». А Ника в принципе бесили всякие мажоры, которые от скуки доставали других или начинали выбираться в меню, затягивая ожидание. Реально быстрей съездить и поесть шаверму в забегаловке: большая перемена длилась тридцать пять минут, к тому же у него был телефончик с нужным номером, и шеф-повар Ибрагим к его приезду уже ожидал Ника с готовой горячей порцией, полной мяса и овощей в хрустящем лаваше.
В отличие от многих школьников, «постоянного» стола у него не было, и он садился за первый попавшийся свободный или туда, где видел приятелей и знакомых. Тем более его компании практически всегда рады, сказывалось личное обаяние. И Ник справедливо считал, что влияние его семьи тут совсем ни при чём. Никто из учеников и учителей не знал, что он связан с Марковыми, и Ник не спешил делиться подобной информацией. Да и сам не особо интересовался родословной и положением в обществе окружающих, считая, что не место красит человека, а человек — место. К тому же в элитной гимназии абы кто всё равно не учится, но, как это ни странно, не все это понимали. Ведь умный задрот ботаник, которого перевели в гимназию, не только получал хорошую стипендию, но и учился, повышая всякие хитрые коэффициенты престижа учебного заведения. Такого ученика учителя и директор старались продвигать, знакомили со спонсорами и прочее. Потом, глядишь, когда «выбьется в люди», вспомнит, кому этим обязан и кто ему помогал. Стратегия неплохая в принципе. Даже нынешний заместитель мэра Москвы учился в их гимназии (о чём висела информация в холле), и при этом был «стипендиатом», то есть как раз из простых, а не богатых. Просто заимел нужные связи и протекции, а там уже пробился. А может, кто-то его проспонсировал, чтобы лоббировать свои интересы.
В любом случае гимназии престижно занимать всякие высокие рейтинги по обучению, вот они и гребли к себе тех, кто показывал результаты. Ник таким образом сюда и попал, хотя Никитка учился в другом заведении, ещё более престижном, там упор делали как раз на разные языки. «Университетская гимназия имени Ломоносова» при МГУ. Ник не знал, была ли такая в его мире, но Никитка закончил её четыре раза точно. После было проще поступить в МГУ. По факту: единственный вход туда. Но если сравнивать уровень снобизма, то эта «ломоносовка» давала прикурить «императорской». Там училось ещё больше богатых мажорчиков, у которых родители вдобавок дипломаты, всякие атташе и прочие особы дворянской крови. Повторять опыт своего предшественника, несмотря на все манипуляции бабули, Ник не захотел.
Обдумывая сложившуюся ситуацию с женитьбой, и вновь так и этак перебирая в уме изменённые Масакадовыми пункты контракта, с которыми успел ознакомиться утром, Ник приступил к приёму пищи.
— Да садись уже! — рядом разместились девчонки. Одна из них недовольно поджимала губы и зыркала на Ника.
— Что? — не выдержал он и спросил, рассмотрев соседок. Одна из них точно из параллельного класса, то ли Лина, то ли Лика. Вторая — из его класса, сидела с краю у окна. То ли Инга, то ли Илона — «суперпамять» хорошо работала только с тем, что Никитка хорошо изучил в прошлом, а Ник не особо стремился запоминать имена своих «типовых одноклассниц». Которые, следуя местной моде, в большинстве своём были какие-то очень похожие: выкрашенные блондинки, с чрезмерным вечерним макияжем и наклеенными ресницами. Отмоешь такую и потом не узнаешь. Вели они себя как пафосные дуры, поэтому воспринимались этакой школьной массовкой без разделения на имена. Опознавались они только по месту за партой. Да и за год с небольшим, как он учился в этой школе, с ним нормально познакомилось четыре человека из класса.
— Вообще-то это наш столик, — ядовито заметила «то ли Инга». — Мы всегда тут сидим.
— Не подписано, — буркнул Ник, чуть поморщившись, так до него дошёл тяжёлый запах духов, от которого зачесалось в носу. Неудивительно, что к этим двоим никто не подсаживался, вкус еды не почувствуешь с таким перебором парфюма.
— Не стоит опускаться до уровня быдла, Илана, — важно сказала одноклассница и хотела что-то добавить, но её внимание переключилось на фигуры, возникшие рядом со столом.
Перед Ником бахнул разнос с салатом и пюрешкой со шницелем, а стоявший стакан с компотом подпрыгнул и чуть не разлился.
Ник поднял голову и встретился с чёрным недобрым взглядом Софии Масакадовой.
— Ты чего остановилась? Споткнулась, что ли? — протянул парень, стоявший рядом. И Ник узнал этого, одноклассника Софии, который был капитаном сборной гимназии по баскетболу. После перевода, Нику следовало попасть в какую-нибудь секцию, чтобы набирать принятые здесь баллы, но ему этот парень сразу отказал, разговаривая через губу. Типа рылом не вышел в нашей элитной команде мяч бить. Пришлось примкнуть к клубу шахмат. Тоже ничего, но Ник бы предпочёл побегать и нагрузиться физически.
