Отец объявил, что Софии больше незачем участвовать в турнирах фехтования силой, но нужно подготовить Тимура, чтобы брат обязательно выиграл. И тогда союз с Марковыми, неважно, какая там у наследника фамилия, Тимур с Алмазным кубком, то есть в совокупности связи и «личное могущество» дадут Масакадовым выход в высший свет. А высший свет — это Лаура Янквиц. Самая выгодная и завидная невеста Москвы. Вот кто цель отца, точней, конечно, её семья, с которой уже имелись какие-то предварительные договорённости.
Саму Лауру София не знала, но в её классе учился Вольфганг Янквиц — кузен Лауры. Вроде бы сын младшего брата Янквица-старшего, отца Лауры, или сын какого-то родственника с одной фамилией, их вроде много, этих Янквицев, большая и влиятельная семья, или, скорее, клан. По правде говоря, довольно противный парень. Вольфганг Янквиц, как и Никита, тоже блондин, но, в отличие от Никиты, не имел такого выразительного лица, красивых ярких глаз, тёмных бровей и ресниц, как раз наоборот: бесцветные светло-серые глаза, соломенные прямые ресницы, белёсые брови, да ещё и мелкие прыщи по всем щекам. И голос… Или манера речи какие-то неприятные. К тому же любил шутки, от которых никому не смешно, кроме него самого. При этом Вольфганг всегда смеялся как конь, да и шутил в основном над не самыми богатыми или влиятельными учениками. А ещё тоже владел силой, но был гораздо слабее Софии. Они выяснили это в седьмом классе, когда у неё начала расти грудь и Янквиц попытался её облапать… И поплатился. Случай замяли, кажется, отец тогда и вышел на Янквицев, пытаясь их задобрить и извиниться за её поведение. Как саркастично сказала её одноклассница Аля, «ага, сама виновата, что сиськи отрастила и женщиной родилась». Но утешало то, что Вольфганг свой урок усвоил раз и навсегда и больше к ней не лез. Да и вообще к девчонкам из класса. Софию даже передёрнуло от мысли, что вместо Марковых отец мог сговориться и с Янквицами насчёт неё. Хорошо, что договор с Марковыми случился раньше.
Конечно, Лаура — это не её двоюродный или там троюродный брат, но…
София выдохнула. Она уже на своей шкуре узнала, что если отец что-то решил, его не переубедить. Стоило думать о своём насущном.
Вчера Никита вернулся уже поздно и просто лёг спать без особых объяснений, сказал лишь, что очень устал. А в субботу они даже поговорили. Он рассказал, что у него в детстве убили маму и он её нашёл, спугнув злоумышленника. И у него из-за всей этой ситуации появился страх ванных, так как маму он обнаружил именно в ванной, голой и всю в крови. Как реагировать, София не знала, точней, подумала, что, возможно, Никите стоило обратиться за помощью к психологу, и показалось удивительным, что его бабушка таким не озаботилась. Но на осторожные расспросы Никита сказал, что его семья о таком и не знает, и вообще она первая, кому он признался в этом.
На парковке она увидела Никиту, который шёл в сторону гимназии в компании какого-то парнишки и о чём-то беседовал. Он уехал чуть раньше на своём скутере, хотя она вчера предлагала вместе на машине. Но Никита только сказал, что до снега точно будет кататься на своём «коньке», а как выпадет снег, так ещё подумает.
Что ж… Замужество оказалось терпимым. У них случилось условное разделение туалетов — в её санузел по понятным причинам Никита не заходил, мылся в гостевом душе, спал на своём краю их огромной кровати почти не шевелясь, не приставал ни физически, ни как-то с разговорами или расспросами, не пытался касаться или вторгаться в личное пространство. В его присутствии и даже молчании было как будто что-то успокаивающее. Возможно, из-за того случая в субботу, но София ощутила некоторую стену в виде Никиты между собой и отцом, которую отцу надо перелезть или преодолеть, чтобы достать её. А ещё, кажется, он ей тоже доверяет, раз рассказал ту историю со своей мамой…
Она зачем-то ускорила шаг и почти догнала Никиту, который с приятелем как раз расходились по разным корпусам, видимо, учились не вместе.
— Привет, София, ты сегодня рано, — раздался над ухом знакомый бас Звягинцева, и от неожиданности она вздрогнула.
— Привет, Звягинцев, — глядя на остановившегося Никиту, поздоровалась София с одноклассником и украдкой махнула рукой. Утром почти и не увиделись, так как она тренировалась, а когда вернулась из зала, узнала, что Никита уже уехал.
— Ты тут кого-то ждёшь? Чего в класс не идёшь? Или воздухом дышишь? Сегодня тренировки у вас есть в расписании? Скоро же турнир гимназий и школ. Я — капитан сборной, мне положено знать.
— Мы учим хореографию к конкурсу команд спортивной поддержки и готовимся к нему сейчас, ваш турнир будет позже на неделю, на нём покажем свою конкурсную программу, — ответила София. Звягинцева как заело, одни и те же вопросы задаёт, чтобы получить одни и те же ответы, будто не знает, что ещё спросить у неё. Хотя, скорее всего, просто у него память как у рыбки.
— Помню я, помню, — вопреки её мыслям пробурчал Звягинцев. — С двадцать первого в пятницу отборы и в воскресенье, если вам повезёт, финалы. А у нас начинаются четвертьфиналы на кубок школ.
— Да, всё так, — София закусила губу.
После того запрета на участие в Алмазном кубке про этот конкурс команд поддержки она при родителях и не заикалась. В идеале: станет тихонько готовиться, а потом улизнёт из дома под каким-то предлогом. Чтобы никто не запретил. Она ещё раз взглянула на Никиту. Он единственный, кто мог её как выдать, так и прикрыть. И у неё даже было, чем его заманить на свою сторону.
— Звягинцев, а ведь у вас Дорничев из параллельного вроде руку сломал на прошлой неделе? Как вы вообще собираетесь в четвертьфинале участвовать без защитника?
— Не сломал Макс руку, там вроде только трещина у него, — забубнил Звягинцев.
— Такая трещина, что он в гимназию со среды не ходит?
— Да… Там другая проблема… Он сказал, что…
— Какая разница, что он там говорит? Любая травма — это травма. У меня брат плечо вывихнул, так год восстанавливался, чтобы в прежнюю форму войти, — перебила София и кивнула на Никиту: — Вон там парень стоит, который играть хотел и в команду просился. Возьми его хотя бы на временную замену Дорничеву. За пару недель до начала матчей немного сыграетесь, а не как у вас обычно: «Ой, так получилось». Как в прошлом году вышло.
— Ну как бы… С чего ты взяла, что он нормально играет и вообще… Там сила нужна…
— Ой всё. Беру всё в свои руки, — София поймала раж своей первой интриги и, махнув волосами, напрямик двинулась к Никите, который смотрел на неё с нескрываемым интересом. Звягинцев потащился за ней.
— Привет, — поздоровалась София, посылая многозначительный взгляд и надеясь, что Никита что-то поймёт. Тот чуть прищурил глаза, стрельнул взглядом в Звягинцева, потом посмотрел на неё, и кивнул.
— Привет.
— Ты же играешь в баскетбол, правда? — отчего-то еле сдерживая улыбку, спросила София. — Тебя, кажется, Никита зовут. Верно? — она дождалась кивка и продолжила: — Тут ребятам в команде срочно нужна замена… — и пихнула локтем Звягинцева.
— Да… — подключился Эдик. — Ты вроде хотел, а у нас был полный набор. В общем, Макс у нас руку сломал, непонятно, когда восстановится, а через три недели четвертьфиналы на кубок высших школ. Пойдёшь к нам? Посмотрим, потренируемся?
— Во сколько? — отрывисто бросил Никита, чуть приподняв бровь.
— Сразу после уроков… Э… наших. Мы сегодня до…
— Трёх, — подсказала София.
— Ага, до трёх. Так что в три у малого зала. Есть форма какая-то у тебя?
— До трёх найду, мы пораньше заканчиваем, — ответил Никита, и София мысленно возликовала.
— Ладно, тогда давай, до встречи, — Звягинцев протянул Никите руку, парни совершили свои мужские ритуалы, а София ощутила себя прожжённой интриганкой.
Но, право слово, жить какие-то параллельные жизни, где в одной ты со своим вроде как мужем и не знакома, слишком утомительно. Да и мало ли, понадобиться что-то срочно сказать, узнать… Гораздо проще и понятней для тех же сплетников, если они будут хоть как-то пересекаться.
