Утром я кое-как поднялась с постели. Звонила следователю. Снова договорилась о свидании. Я быстро накинула на себя спортивный костюм, собрала в пучок волосы и все. Дальше снова все поплыло перед глазами. Наверное, уже хватит себя морить голодом. Нужно что-то съесть. Я присела на край кровати и потерла лоб, чтобы прийти в себя. В это время вошел дядя Толя.

— Саша, ну хватит мучать себя! — сказал он и присел рядом со мной.

Они все ссылались на то, что моя мать алкашка, было бы за что бороться, и чтобы я оставила все, как есть. Да, я знаю, что моя мать пьет, что она больна. Но она моямама. Какая бы, она не была, я ее люблю. В глазах ребенка, мать Бог. Он любит ее такой, какая она есть. Толстая, худая, больная, здоровая, пьющая, непьющая. Мне кажется, когда родители пьют, ребенок еще больше нуждается в них, любит их искренней любовью. Они ненавидят алкоголь, зло, причиняющего им вред, не самих родителей. Такие же чувства испытывала и я.

— Я не могу ее бросить, дядь Толь... Она моя мама — ответила тихо я.

— Но и смотреть, как ты мучаешь себя я больше не могу. Я возьму кредит и попробую тебе помочь — неожиданно сказал он. Только тихо, видимо, чтобы не услышала тетя Надя.

— Правда? — не поверила своим ушам я.

— Правда. Ты же теперь тоже наша семья. Я верю, что у вас с Ильей все получится. Илья тебе очень любит

— И я его очень люблю

— Я знаю

Я тут же обняла свекра крепко-крепко. Наконец, появился просвет! Наконец-то! На моем лице проступила улыбка. Впервые, за все это время. Я быстро вскочила и побежала к следователю.

Следователь тут же стал интересоваться нашла ли я деньги. Я ответила, что нет, но в ближайшее время появятся. На это он сказал, что времени остается очень мало. Не беспокойтесь, скоро все решится. Меня снов отвели в маленькую комнатушку, где я поскорее хотела поделиться радостной новостью. Но мама не пришла. Мне ответили, что она неважно себя чувствует. Я насторожилась, но договорилась о встрече на завтра. С хорошим настроением, будто выиграв миллион в лотерею, я вбежала в дом Ильи. Дяди Толи не было видно, а тетя Надя была на кухне около плиты. Я почувствовала голод и села за стол, чтобы попить чаю.

— Виделась с матерью? — спросила тетя Надя, повернувшись ко мне. Лицо у нее было суровое. Я даже как-то растерялась.

— Нет, заболела. Завтра пойду

Тетя Надя не ответила и молча буровила меня своим жёстким взглядом.

— Теть Надь, что-то случилось? — спросила я. Она подошла к столу и села, напротив.

— Она еще спрашивает! Еще раз я узнаю, что ты хочешь повесить на нас кредит ради своей мамашки, то ты об этом пожалеешь! — прошипела словно дикая кобра она мне в лицо.

— Не понимаю, о чем вы — пролепетала я.

— Не надо строить из себя паиньку! Я слышала, как Толя хотел взять большой кредит. Послушай, меня, девочка, ваши с матерью проблемы — это только ВАШИ проблемы! И не нужно впутывать в них НАШУ семью

Я растерялась.

— Но я ведь его не просила, дядя Толя хотел мне просто помочь...

— А ты и рада этим воспользоваться! Два года Илью использовала, а теперь и до нас добралась! — не унималась тетя Надя. В этот момент я поняла, почему свекровь и невестка не могут дружить. Видимо, это правда.

— Я никого не использовала и не нужна мне ваша помощь, я справлюсь сама!

Я повысила на нее голос впервые за все время знакомства. Просто не сдержалась. Я быстро кинула свои остатки вещей в пакет и ушла из дома родителей Ильи.

Я вошла в дом. Ключ нашла на крыше, где он обычно и лежал. В дом отчима. Здесь было чисто. Как странно. Повсюду стоял запах хлорки, кажется здесь навели порядок. Может, родственники отчима приезжали. Ну да, видимо, на похороны. Заодно и помыли все. Я совсем забыла про этот момент. Но сейчас было не до него. Еще один вариант с помощью слетел. Это был единственный светлый лучик, который возник неожиданно посреди мрачного неба, так же неожиданно он и погас...

Я снова пролежала сутки в кровати, будто это было убежище от жестокости всего мира. Теперь и мама Ильи против меня. Все против меня. Остается вернуться к варианту пустить все на самотек. Все равно я маме помочь не смогу. Признания не учтут. Выхода нет. Нужно идти сдаваться.

Свидание на следующий день состоялось. Я снова с поникшей головой сидела в комнате. Ждала маму, чтобы огорчить ее и себя. Ее завели только минут через 20, и я ужаснулась от ее внешнего вида. Она еле стояла на ногах. На лице кровоподтеки, на руках синяки. На теле, видимо тоже, так как она держалась за ребра. Я помогла ей сесть рядом.

— Мама, что с тобой?! — вскрикнула я, пытаясь оттереть рукавами кофты, запекшуюся кровь под бровью. Она молчала.

— Тебя били?

Снова тишина. А потом... Она упала со скамейки, глаза ее стали закатываться. Я закричала и стала стучать по стене. К нам внутрь вбежали люди, забрали маму под руки. Я дрожала всем телом, закрыв рот от ужаса.

— Саша, помоги мне... — пролепетала слабым голосом мама и ее вынесли из помещения. Я опустилась на пол. В голове каша из страха, негодования и непонимания происходящего. В это время ко мне подошел следователь.

— Ничего страшного, успокойся — начал он, поднимая меня с пола.

— Кто это сделал? — спросила я.

— В камере подралась. Может, что-то не поделили с сокамерницами — преспокойно ответил мужчина, выводя меня наружу.

— Подралась?! Это, называется, подралась? На ней живого места нет, ее избили! — завопила я на все отделение.

— Саша, успокойся. Полежит немного, отойдет, а тебе стимул. Если хочешь быстрее помочь матери, то нужно торопиться. И не надо так скрипеть зубами, это обычное дело. Тебе не понять какие тут порядки — сказал следователь почти шёпотом мне на ухо.

— Тогда посадите меня! Это сделала я, слышите?! Я!

Мужчина увернулся от моих маханий руками в его сторону и пригвоздил меня спиной к стене.

— Этим ты ничего не добьешься! Лучше иди и ищи деньги. Да поскорее. Все, давай, я и так помогаю тебе больше чем нужно — рявкнул следователь и как котенка вышвырнул меня из здания.

— Помогаете... В гробу я видала такую помощь!

Я словно ракета быстро домчалась обратно домой. Никак не могла взять себя в руки, чтобы что-то придумать. Да и что тут придумаешь? Ничего! В голове все стояли жалобные мольбы моей матери о помощи, которые просто тисками сдавливали мое сердце. Разве я могла помочь? Могла? Нет, ни единого варианта... Хотя есть один, но...

Я без сил опустилась на кровать. Один выход есть. Всего один, который может спасти мою мать и полностью уничтожить меня саму. Это полностью убьет наши отношения с Ильей. Дать свое согласие, означало сказать Илье прощай. Навсегда. Готова ли я пойти на это, задала себе мысленный вопрос я? Готова, я готова на все, а вот терять Илью не готова. Но моя мама... Она пожертвовала собой ради меня. Это гребаное чувство вины, начало просто съедать мой мозг заживо. Она ведь смогла. А я? Смогу ли я... Ничего не остается. Я смогу. А Илья... Мне придется отказаться от своего счастья ради спасения другого человека, который должен быть мне ближе. Моя мама. Чаша весов, на которой мама и Илья. Илья и мама... Я выбрала маму.

Всю ночь еще эта чаша весов не давала мне покоя. Колебалась то в одну сторону, то в другую. Все же, с тяжелым сердцем и холодным разумом я сделала этот выбор. Нелегкий выбор, из-за которого мне пришлось отказаться от Ильи навсегда. Он не простит. Да и я не буду молить его о прощении. Просто уйду. Молча. Навсегда.

— Рита...

Я позвонила знакомой рано утром. Та еще, видимо спала.

— Рита, я согласна, что нужно делать? — продолжила ледяным тоном я. Рита прокашлялась в трубку.

— Я даже немного растерялась... Что ж. Я помогу... в этом вопросе. Вылетай прямо сейчас — ответила быстро она.

— У меня нет денег на билет. В кошельке только две тысячи и все

— Я вышлю. Дай номер карты. Потом отдашь... с заработка

На том и порешали. Рита выслала мне денег на билет. Я взяла с собой только маленький рюкзак без вещей и пошла навстречу своему новому неизведанному будущему.