Не говоря ни слова, Игорь развернулся и через секунду оказался возле светящегося прямоугольного проема – граната полетела в сторону распространяющего света… Как только Гера на ходу непонятно зачем захлопнул за собой дверь, она тут же распахнулась настежь, скрипнув ржавыми петлями, вы-пустив наружу остатки ударной волны и звуки разорвавшейся гранаты…

Все два километра они бежали молча, не оглядываясь. И, наверное, побили все свои мыслимые и немыслимые рекорды по скорости. Уже подбегая к нашей колючке, Игорь заметил у себя в руке тяжеленный «Бур». Он просто разжал кисть руки,

и английская винтовка растворилась в ночной мгле. Ребята свистнули, как условились, караульному и, перелезши через лаз, направились в сторону расположения полка.

– А бакшиш1, пацаны? – окликнул их постовой.

Они остановились. Пожидаев задумался на миг, припоми-ная, что он обещал бойцу. Он совершенно не чувствовал банку сгущенки у себя в кармане и, похлопав по ним руками, махнул ему. Караульный подбежал к ним и удивленно спросил:

– Что с вами, мужики? Почему вы такие бледные и что так тяжело дышите? Что случилось? Я вроде как слышал, что-то рвануло, где духовская застава.

Сергей молча протянул ему банку сгухи. Постовой взял ее добавив:

1

Бакшиш

–

подарок.

44

– А чарс есть?

Но Пожидаев уже быстро шагал от него, пытаясь догнать разведчиков…

Войдя в поварскую каморку, Сергей сразу же полез на по-толок, там в заначке стоял солдатский 12-литровый термос с бражкой. Гера принял его у Пожидаева, тут же начав разли-вать брагу по кружкам. Пожидаев, спустившись вниз, схватил кружку и, как только оторвал ее от стеллажа, увидел, что она неконтролируемо принялась летать по воздуху, разливая драгоценную жидкость. Когда кружка описала пару-тройку кругов в пространстве, истратив при этом больше половины содержимого, Сергей с криком «Бл…!» швырнул ее в стену.

И стойкий запах брожения наполнил подсобку.

– Сядь, Серый, отдышись, делай глубокие выдохи, успокой-ся, сейчас отпустит, – наставительно-успокоительно сказал ему Гера. Это были первые слова, с тех пор как он крикнул на духов: «Лежать, суки!» Выпив кружку залпом и налив себе еще, он добавил: – А откуда взялась граната, Игорек?

– Да здесь, в каморке, взял, на полке лежала, когда ракеты в мешок клали, чисто механически, на всякий. Вон там еще РГДшка1 лежит, – и он указал рукой, где, отсвечивая цветом хаки, лежала граната.

– Ты нам жизни спас, – ответил Гера.

– Да ладно… – отозвался он.

И они замолчали. Только примерно через час Серого пере-стало трясти и он смог выпить первую кружку браги, потом еще одну, потом еще и еще… Втроем они почти опустошили термос на две трети, но были совершенно трезвы и за все время не проронили ни слова. Наконец затянувшееся молчание пре-рвал Гера и, смачно выругавшись, произнес:

– Завтра пойду к взводному и сравняем этот гадюшник с землей. Ни одна падла не уйдет.

– Успокойся, Героин, никуда ты не пойдешь. Что ты ему скажешь, какого хрена мы там ночью делали? – ответил ему Игорь. – Вот то-то. Никуда мы не пойдем. И для всех нас будет лучше, если, кроме нас троих, ни одна душа не узнает об этом.

1

РГДшка

–

наступательная граната РГД-5.

45

Да и сам рассуди, то не духи были. Во-первых, у них из оружия только один «Бур», да и тот говно, хотя я ему жизнью обязан. Во-вторых, вспомни духов, этих фанатичных придурков. Разве моя граната остановила бы их? Да они бы нас порвали, как Тузик грелку, на лоскуты, на память себе бы резали. Это какие-то залетные дехкане. Правда, какого хрена они делали на сарбосской точке ночью? А зачем мы им понадобились, это нетрудно объяснить. Продали бы в банду по сходной цене или изнасиловали, кишки на шею намотали, засунув наши генита-лии в рот, а может, в рабы к себе забрали. В общем, вариантов уйма, как трех дебилов без оружия наказать.

– А куда делся Анзур? Ведь, когда мы бежали, его на посту не было… – впервые за все это время заговорил Сергей. То ли бражка ему язык развязала, то ли шок, в котором он на самом деле до сих пор пребывал, постепенно растворился в стенах родной каморки, кто знает. Но только, когда он вернется домой, ему очень часто будет сниться этот постовой Анзур и «улыбка» «дребезжащего», похожая на улыбку смерти.

– А хрен его знает, – ответил Гера и добавил: – А ты почему Игорек «лягай» закричал? – и расхохотался.

– Не знаю, – ответил Алехин и тоже покатился от смеха. Тут же к ним присоединился Пожидаев. Пацаны не могли

успокоиться минут сорок. Они плакали от смеха, порой за-дыхаясь от нехватки воздуха, иногда вроде успокаивались, но потом новый взрыв хохота сотрясал стены подсобки… Стрессу нужно было выйти наружу, и нервная система включила за-щиту, освобождая ребят от него смехом. А может, это их душа радовалась, что они не погибли в страшных муках? Кто знает…

Наконец еле-еле успокоившись, Игорь серьезно произнес:

– Пора возвращаться в палатку. Скоро подъем…

46

Глава IV

Как только ушли разведчики, Сергей тут же отключился, хотя казалось, спать совершенно не хотел, но огромное количе-ство выпитой бражки хоть и не опьянило его разум, но выклю-чило, как будто кто-то в мозгу дёрнул за невидимый рубильник. Все попытки алкоголя пробиться в глубь сознания Сергея были безуспешны – нейроны, скованные стрессом, держали мертвую круговую оборону. По мере усвоения веселящего напитка с каждой минутой концентрация спирта в крови увеличивалась, и, дойдя до критических показателей, алкоголь чисто физио-логически подавил всякую активность мозга. Что-то подобное стало происходить и во внешнем мире, и в сознание Пожидаева кто-то настойчиво стал пытаться проникнуть, только это уже была не бражка…

Где-то с неделю назад зампотыл приказал хранить хлеб в подсобке у Сергея, т. к. хлеборезка часто подвергалась раз-граблению нарядом по столовой. Как обычно, в пять утра привезли хлеб из 101-го полка, где была своя хлебопекарня и который находился в пяти километрах от 12 -го Гвардейского. Прапорщик Гуляев на автомате постучался в подсобку, зная, что там спит Пожидаев. В ответ на первый стук – тишина. Тогда прапорщик постучал более настойчиво по двери косточ-ками пальцев – глухо. В третьей попытке разбудить повара были уже удары кулаком в сопровождении негромких вы-криков: «Серега, вставай! Серый, проснись! Открой дверь!» Безмолвие. Четвертый приступ двери был в виде долбежки её яловым сапогом , кулаками и криками: « Рядовой Пожидаев, подъем! Встать! Открой, падла!» Тишь да гладь. На пятой по-пытке Гуляев вообще озверел. И даже не оттого, что сильно хотел спать, т. к. всю ночь прождал в очереди за хлебом, а из-за того, что какой-то чижара спокойно дрых в каморке, а он, целый прапорщик, заместитель начальника столовой, вы-нужден тут плясать возле закрытой двери. Гуляев дубасил по двери рукоятью пистолета, руками и ногами, вопя проклятия