Пусть он вспомнит и передумает!

— Мы не успели заключить помолвку. Я заплачу вашему дяде и… девушке щедрую компенсацию.

Он снова наклоняется ко мне, и его низкий голос, густой, как смола, отдается вибрацией в моей груди.

— Потому что все изменилось. Я встретил вас.

Это для меня ничего не объясняет, а он продолжает:

— Ваши родственники заявляют, что у вас слабое здоровье и вы почти не выходите из комнаты, но я встретил вас на дороге. Одну, в такой ливень. Откуда вы шли?

— У меня были дела, — бросаю я.

— Впредь никогда не делайте так. Вы не должны подвергать себя опасности.

Он еще не стал моим мужем, а уже указывает, как мне жить! Во мне закипает возмущение, но я стараюсь его скрыть. Я сейчас слишком уязвима. Мне нужно выглядеть покорной.

— Почему вы согласились на этот брак? — интересуется Эмберт, и в его вопросе слышится неподдельное любопытство.

— Дядя хотел выдать меня за лорда Мэлкома. Или отправить в монастырь, если я откажусь.

Пожимаю плечами. Все в моих словах правда. А кого я люблю, меня ведь никто и не спрашивал.

Дракон хмурится, а затем медленно кивает, не отводя от меня пронзительного взгляда.

— Это мудрое решение, леди Лилиана, — его голос обволакивает, как бархат.

Он делает шаг вперед и протягивает ко мне ладонь.

— Дайте мне вашу руку.

Я невольно отступаю, но его пальцы уже смыкаются вокруг моей кисти. Его прикосновение не грубое, но обжигающе горячее и властное. Он поворачивает мою руку ладонью вверх, и его большой палец проводит по тонкой коже на запястье, прямо над бешено стучащей жилкой. Снова этот жест… будто он прислушивается не к словам, а к чему-то иному. К крови? К моему страху?

А затем он достает из складок плаща массивный золотой браслет, украшенный янтарем и кроваво-красными камнями, и надевает его мне на руку. Ощущение такое, будто металл за мгновение нагревается от прикосновения к ккоже, а камни вспыхивают зловещим багровым отсветом. Может быть, это всего лишь отблеск от камина? Но нет — браслет вновь становится просто холодным, тяжелым золотом. Он кажется мне кандалами. Символом моей проданной свободы.

— Это помолвочный браслет, леди Лилиана. Носите его до свадьбы. У нас еще будет время лучше узнать друг друга.

Он наклоняется и губами касается моего запястья, точно в то место, где только что билась жилка. Я вздрагиваю и резко вдыхаю от неожиданности. Илиас целовал меня в губы, но его поцелуи не были такими обжигающими.

Лорд-дракон ошибается. У нас с ним не будет времени. Потому что я сбегу с Илиасом. Куда угодно, лишь бы не стать женой этого человека.

— А сейчас мы выйдем к вашим родственникам и объявим о нашей помолвке.

Он властно сжимает мою руку и выводит из кабинета дяди. Я опускаю длинный рукав платья, чтобы прикрыть тяжелый браслет.

Дядя Симус стоит у двери, он утирает вспотевший лоб платком, и его руки заметно дрожат.

— Я хочу объявить вашей семье о своем решении, господин барон, — обращается к нему лорд Эмберт.

— Конечно, милорд, — дядя лишь заискивающе кивает.

Чванливый и самодовольный, перед драконом он может только лебезить. В конце концов, он все равно получает в родственники могущественного человека.

Через несколько минут в опустевшем зале стоят дядя Симус, тетя Элоиза с Беатрисой. Рядом — три молчаливых дракона, спутники лорда Эмберта.

Беатриса бледна, тетя нервно обмахивается веером.

— Леди, господа, — голос лорда Эмберта режет тишину, как сталь. — Я только что заключил помолвку с леди Лилианой Монтейн. Свадьба состоится через неделю. Леди Беатриса, я приношу вам свои извинения за эту ситуацию. Обещаю вам щедрую компенсацию.

В наступившей тишине внезапно раздается резкий звук. Это упал веер тети Элоизы.

Беатриса громко всхлипывает и бросает на меня взгляд, полный такой лютой ненависти, что мне становится холодно. В чем я виновата перед ней? Пусть ненавидит своего бывшего жениха, — усердно пытаюсь я убедить себя.

Смотрю на спутников лорда Эмберта. У Торгена лицо вытягивается от изумления. Даже темноволосые кузены, что всю трапезу сидели с бесстрастными лицами, выглядят ошеломленными. Но, к их чести, они быстро берут себя в руки.

Лорд Эмберт слегка приподнимает мой рукав, обнажая браслет. Его драконы, будто увидев некий знак, почтительно склоняют головы. И я понимаю, что на мне теперь не просто украшение. Это печать.

6

Возвращаюсь в свою комнату и, обессиленная, опускаюсь на кровать. Все тело ломит, в висках стучит. Кажется, я и впрямь заболеваю — от страха, от неизвестности. Воспоминания о сегодняшнем вечере жгут. И тут я ощущаю непривычную тяжесть на запястье. Браслет. Чужой, холодный. Снимаю его, и золото, тускло посверкивая в свете свечи, ложится на стол.

Подхожу к зеркалу и вглядываюсь в свое отражение. Лицо бледное, только на щеках — нездоровый румянец. Неужели какой-то мужчина предпочел меня белокурой красавице Беатрисе? Мысль кажется нелепой. Почему лорд Эмберт выбрал именно меня? Зачем вообще наши пути пересеклись сегодня на дороге?

В дверь тихонько стучат. Входит Молли, на ее усталом лице — беспокойство.

— Что случилось, девочка моя? Зачем тебя дядя требовал? — шепчет она, подходя ближе.

Горло сжимает комок.

— Меня выдают замуж. За лорда-дракона Эмберта.

Добрая служанка ахает.

— Помилуйте, добрые боги! А как же леди Беатриса? Все только об этой помолвке и говорили!

— Он… передумал, — горько улыбаюсь я. — Подарил ей в утешение целую шкатулку драгоценностей.

Служанка изумленно качает головой.

— Да уж… Но не тужи, Лилиана. Лорд Эмберт — человек могущественный, богатый, наверняка и тебя осыплет подарками после свадьбы. Будешь жить во дворце!

Эти слова вызывают во мне новую волну отчаяния.

Мне не нужны ни подарки лорда Эмберта, ни он сам, ни эта свадьба! Мне нужна моя жизнь! Мои мечты, моя любовь. Илиас и тихая, солнечная жизнь в Саридене, о которой мы грезили.

Тут взгляд Молли падает на браслет, лежащий на столе. Она снова ахает, на этот раз от восхищения.

— Ишь ты, какая красота невиданная! Уж не от него ли?

— От него, — киваю я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Послушай, Молли, я никак не пойму… почему он так поступил? Что ему от меня нужно?

— Кто ж его драконье сердце разберет, — вздыхает служанка, принимаясь расшнуровывать мое платье.

— Но будь уверена, лорду-дракону никто и слова против не скажет, если он вздумал взять тебя в жены. К тому же, помолвки с Беатрисой, выходит, и не было вовсе… Все только слухи.

Освободившись от тугого корсета и тяжелого платья, я с облегчением забираюсь под одеяло. Оно холодное, но хоть немного укрывает от этого кошмара. Молли садится на край кровати и ласково гладит меня по волосам, как в детстве.

— Да ты вся горишь, Лили… Я принесу тебе отвар ивовой коры и горицвета.

— Это от волнения, наверно…

— Лилиана, девочка моя ненаглядная… Значит, скоро ты уедешь из этого дома, начнешь взрослую жизнь… — в ее голосе слышится искренняя грусть.

— Мне так жаль будет с тобой расставаться. Ты здесь одна была для меня светом. Я обещала твоим родителям, что присмотрю за тобой, пока могу.

Она смахивает слезу. Мое сердце сжимается от боли. Мне тоже невыносимо жаль расставаться с этой доброй женщиной, единственным по-настоящему близким человеком в этих холодных стенах. Но я не могу взять ее с собой в то будущее, что меня ждет.

Завтра… Завтра я увижусь с Илиасом, и он должен принять решение, что мы будем делать дальше.

* * *

Наутро за завтраком Беатрисы нет. Тетя Элоиза сидит хмурая, а дядя Симус пьет крепкий чай от похмелья. Оказывается, драконы еще на рассвете уехали, пообещав вернуться через неделю к свадьбе. В обеденной зале появляется лорд Мэлком. Он улыбается и обращается к дяде.

— Доброе утро, господин барон, госпожа баронесса. Позвольте спросить вашего разрешения пригласить леди Лилиану на прогулку со мной в карете.