ПЕСНЯ О САДЕ И РОДЕ I «Осенняя полосатка» — Позднего лета дары, Налились яблоки сладко, Как елочные шары. В ту зиму яблоня зябла, А нынче, в канун зимы, Случилась ярмарка яблок — Такого не ждали мы: Моченых – полная кадка, Чан – запеченных в меду… «Осенняя полосатка» Пылает в нашем саду. II Тревожную землю зыбля, Ранние, как семена, Прабабкины дети гибли — И стерлись их имена. На глине, голой и лысой, Был чудом вымолен род Прабабушкой Василисой В тот, неурожайный год… Растут плодами на ветках Столетье с лишним спустя Потомки, в память о предках Историей шелестя. III Рождались, жили, умирали — Глухое хохотало эхо, Тем легендарней на Урале Сестру найти и к ней приехать. Ты скажешь: это невозможно — Как облако рукой потрогать, Как разглядеть во мгле дорожной Галактику размером с ноготь. Сбылось и нас не обмануло, А ведь могло остаться сказкой Среди космического гула, В истории густой и вязкой. ПЕСЕНКА ДУРАЧКА I Чернеет, как изюминка, Сквозь дырочку зрачка В глазах моих безуминка Ивана-дурачка. Легко и припеваючи Вращаюсь, как волчок, Кружу петлею заячьей — Везунчик-дурачок. Подковою железною Стучу я на скаку, Лечу, кричу над бездною: Куку – кукареку! II Он сам с собою говорит, Как будто бредит, Как будто голова горит И крыша едет. Пол шаткий ходит ходуном Промеж сугробов, Все перевернуто вверх дном: С посудой – обувь. Что взять, ей-богу, с дурачка, Что взять с такого, Чья жизнь, как песенка, легка И бестолкова? III Жить, дружок, в сплошном доверии Нынче, говорят, не принято, Словно сердце в подреберии Взято, голое, и вынуто. От того, что по́лно, пусто ли, Как в пронзительную дудочку Все свистишь свое без устали — Выдыхаешь душу-дурочку. В дурке за окном с решеткою Буря в водосточном желобе, А ты жизнь пустил короткую В небо – голубем… * * * Мне порою снится Детская больница: Вдребезги ступня — Мальчик на коляске В медицинской маске, Ты утешь меня. Чей тут ад – адее, Чья беда – бедее? Ад, что за межой, Из родного ада, Своего разлада Легче ли чужой? Приняты, гонимы, Но всегда одни мы В свистопляске бед Со своей бедою, Головой седою В восемнадцать лет. ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ Если бы мог, я бы взял и носил То, что несла ты всегда в одиночку. К вечеру сам выбиваюсь из сил — Не записать на бегу даже строчку. Перед своими стихами в долгу — Пусть подождет голубая тетрадка — Все, что имею, мой друг, и могу, Рад лишь тебе посвятить без остатка. Тихо обнимешь – и снова лечу, Встречен своею счастливой судьбою. Кажется, все мне теперь по плечу, И ничего не боюсь я с тобою. ПРОЩАЛЬНОЕ Эта ночь предотъездная Новогодней сродни, И прихожая – тесная От пустой болтовни. И сказать что-то хочется, Как на празднике тост, Но язык не ворочается, Каменеющ и черств. Улетают родители В невозможную даль Из домашней обители — Навсегда ль? Навсегда ль? Над Европой, над Азией Воспарит самолет — Мне не хватит фантазии Ваш представить полет. …Как с луны ли, из рая ли, Вдруг оттуда – звонок: «Прилетели, в Израиле. Здесь сирена, сынок». * * * Не водопаду, а ручью, Да не сольется он в канаву, Я песню тихую пою Во славу. Я сам хотел бы – как ручей, В котором видно наши лица, — В лесной тени, в тепле лучей Продлиться. А водопад? Горяч, гремуч, Пылает и пылит жестоко, Сверлом сверкает юный луч Потока. Мир на душе нам дай, как дар, Живой прохладой и покоем. А страсть, и смерть, и лед, и жар — Героям. |
