— А ваше тайное общество? — перевела я тему. — Светоносные? Я ничего о них не знаю.
Хубрик кашлянул.
— Ты ничего не должна знать о нас. Иначе какой смысл называть общество тайным? Но у Эфретти язык без костей, что неудивительно. Она уже давно увивается за Ленгом Шардсоном. И не потерпит соперниц.
Я почувствовала, как краснею, и уставилась на свою кружку с кофом, лишь бы не глядеть в вездесущие глаза Хубрика. Он слишком много видел.
— Но теперь, когда ты уже знаешь, тебе придётся либо принести обет молчания и согласиться работать в качестве нашего агента, либо самой стать Светоносной.
— А что делает агент?
— Держит язык за зубами и передаёт нам новые сведения о Сумеречном завете, чтобы мы могли находить противодействие его выпадам.
Довольно просто. Однако я хотела найти не противодействие Сумеречному завету, а способ его уничтожить окончательно.
Хубрик прокашлялся, и я снова подняла голову. Его орлиные глаза стремились проникнуть в каждый потаённый уголок души.
— Лично я предпочёл бы, чтобы ты присоединилась к нам. Но это полностью на твоё усмотрение.
— А если присоединюсь, что это будет значить?
— Светоносные защищают свет. Мы стоим за правду и за правое дело. Мы не выносим лжи и зла. Это не то же самое, что защита Доминиона — хотя членство не отменяет прямой обязанности. Речь идёт о пророчествах. Мы верим, что они исполнятся в самый переломный момент, и прикладываем максимум усилий по их сохранению и передаче.
Учитель вручил мне книгу. Она оказалась тоньше, чем я предполагала, однако страницы в ней были исписаны резким убористым почерком, которым владелец расположил на бумаге тесно прижавшиеся друг к дружке слова и предложения. Старая обложка пережила многое на своём веку, страницы истрепались.
— Это моя копия, — пояснил Хубрик. — Если решишь вступить в наши ряды, тебе следует переписать их в собственную книгу, чтобы в дальнейшем хранить у себя, запоминая как можно больше текста и преданно способствуя исполнению предсказания по мере сил.
— Выходит, это весьма времязатратное занятие. То есть я хотела сказать, что ещё учусь ремеслу всадников. Не уверена, что готова подчинить собственную жизнь каким-то там пророчествам. Я даже не верю в них.
— Разве не веришь? — спросил мой наставник и многозначительно посмотрел на Саветт.
Я нервно сглотнула. Mожет, и верю. Меня терзали сомнения. Саветт и Рактаран спали, и там, где повязки сбились, наружу пробивалось немеркнущее сияние. Странное зрелище.
— Подумай о этом, — настаивал Хубрик.
— Обязательно, — пообещала я. Обещание далось с трудом — казалось, я приняла решение, которое повлияет на всю мою жизнь, и я сомневалась в том, что это так важно для меня, что хочу этого, но, видимо, для Хубрика участие подмастерья в деятельности тайного общества имело огромное значение.
Я выдавила улыбку ради него, но внутри ощутила внезапный страх.
Глава четвёртая
Светоносная? Хммм… Смотри-ка, тебе уже раздают щедрые предложения.
Мы направлялись в сторону Стольного града Доминиона. Хубрик заверил нас, что дорога между столицей и башней — которая у местных зовётся обелиском — займёт несколько часов.
Я не ждала щедрых предложений. Я даже не знаю, что делать с уже поступившим. Оно секретное, какая уж тут щедрость? Неужели оно стоит того, чтобы подчинить жизнь книжке, исписанной спресованными буквами Хубрика? Я её вернула, но прежде чем принять решение, нужно ознакомиться с содержанием.
Mожет, тебе стоит переписать предсказания. Так, на всякий случай.
Он предлагает присоединиться к обществу Светоносных?
Если ты присоединишься, то мне по-любому придётся.
A зачем это дракону? Он ведь не может обзавестись собственной книжкой.
Светоносные не только предаются зубрёжке пророчеств. Легенды о них — несмотря на то, что их трудно понять и раздобыть — совершенно невероятные. Вместе они вершат великие дела, защищая людей и драконов. Их общество сформировалось задолго до образования Доминиона. И кое-что из их деяний нас тоже касается.
И они думают, что пророчества сулят Саветт-освободительницу? Разве прежде не находились другие кандидаты на данную роль?
Хубрик считает, что да. Но данного мнения придерживаются не все.
Любопытно. Сначала хотелось бы пообщаться с кем-нибудь ещё из их круга. Эфретти мне не понравилась.
Это из-за обычной ревности.
Как и Дашира.
А это из-за её принадлежности к белым, потому что фиолетовые их недолюбливают.
До сих пор не понимаю почему.
Мы верим, что самое важное в жизни, — истина. А они верят, что нет ничего важнее здоровья и мира. Эти ценности временами противоречат друг другу.
И каким же образом? Истина дарует исцеление. А настоящий мир без неё невозможен.
Слова настоящего фиолетового всадника. Белые смотрят на вещи по-другому.
Что ж, повторюсь: хочу пообщаться с другими членами общества Светоносных. А ещё прочитать эту книгу.
Вдалеке над холмистыми равнинами, бегущими под нами, поднимались две горы. Солнечная дымка не давала их как следует рассмотреть, но природные объекты имели необычные очертания.
Я видел их раньше, это города-близнецы. Стольный град и Град небес. Первые небесные города Доминиона.
Правда? До чего огромные.
Гораздо больше, чем тебе кажется. Пройдёт не один час, пока мы до них доберёмся.
Впереди замаячила стена с башнями, располагавшимися на одинаковом расстоянии друг от друга. Стены были выложены гладким камнем, a при ближайшем рассмотрении башни оказались уходящими высоко-высоко в небо шпилями, на которых ни один дракон при большом желании не сумел бы разместиться. Я заметила отблески огоньков. Кто-то там наверху наблюдал за происходящим.
Город тянется до земли и нуждается в обороне, как и земные города. Стена спасает от всего, но только не от драконов. И это не огоньки, а зеркала. Так они подают сигналы друг другу и городской страже.
Это поможет победить ифритов?
Вряд ли.
Хубрик вскинул руку в жесте «за мной», и мы придвинулись поближе к стене. По его сигналу Кироват совершил кульбит вниз по направлению к воротам над главной дорогой, ведущей в сердце города. Там выстроилась целая вереница из людей и зверей, ожидающих своей очереди, чтобы попасть на окружающую города территорию. Странно было видеть кучу малу, вынужденную растянуться по всей дороге: я давно привыкла к небесным просторам, ни в коей мере не ограничивающих тебя.
Это мой подарок тебе. Самое лучшее (после настоящей свободы, конечно), чем нам, смертным, можно обладать.
Энкеней вслед за Кироватом совершил собственный кувырок, пока Саветт с Рактараном повязывали шарфы. Несмотря на свою отрешённость и ослепляющую слепоту, они, видимо, понимали суть сменяющих друг друга событий.
Наш манёвр был завершающим, и мы, спланировав вниз, полетели над землёй параллельно дороге. Я не смогла сдержать улыбки, заметив, с каким восхищением люди ахали и показывали на драконов. Должно быть, изумление переполняло их при взгляде на этих восхитительных созданий, проносящихся мимо на таком близком расстоянии. Всего каких-то пару месяцев назад я испытывала те же чувства. Как много утекло воды с тех пор, как я — надев коричневую форму Принёсшей клятву — села на спину дракона, чтобы оказаться над головами таких же простых людей.
Внезапно мне на ум пришёл дракон Саветт. Он же ведь не покинул этот свет, раз она жива? В конце концов, в случае его гибели её бы тоже не стало.
С ней происходит нечто странное. Её чар оказалось достаточно, чтобы вырвать Энкенея из лап смерти и из оков клятвы. Вероятно, то же самое можно сказать о Саветт.
Как много я не знаю, но жажду узнать.
Даже долгой жизни дракона не хватит, чтобы научиться абсолютно всему. Довольствуйся тем, что имеешь, но всегда исследуй то, что тебе предлагается.
