«В противном случае снова придется ждать несколько веков», – вздыхает он и пожимает плечами.

От этого существа веет такой древней силой, что я начинаю сомневаться.

Почему бы и нет... Понятно, я брежу, но можно же немного повеселиться, прежде чем окончательно отправиться в небытие.

А затем я вижу сцену, которая приводит меня в бешенство.

Девушка, спотыкаясь, добегает до своего двора. Тяжело дышит и прижимает ладонь к сердцу. А навстречу ей выходят две блондинки в простых, но ярких и красивых платьях.

– За нашей замухрышкой бесы погнались, что ли?

– Так она истинной императора стала, зазналась, поди. Вот и бегает на радостях. Да, Мари?

Мерзавки издеваются и одна из них толкает девушку в плечо.

– Кто мог подумать, что эта уродина и правда станет истинной?

– Знала бы, не тащила ее примерять кольцо, – зло шипит вторая.

– Может, и правда ошибка?

Между тем к забору подъезжают всадники – император и его генерал.

Девицы сразу бледнеют и начинают кланяться, а Мари осеняет себя каким-то непонятным мне знаком.

– Позовите вашего отца, – приказывает генерал и блондинка, что пониже ростом, поспешно кивнув, кидается в дом.

Император морщится, поглядывая на Мари, которая в родном дворе немного успокаивается и пытается улыбаться. Выходит у нее так себе, конечно.

Почему она такая странная?

Из свежевыкрашенного дома, – довольно неплохого, указывающего на определенную зажиточность – показывается мужчина средних лет. На нем добротный пиджак и штаны, заправленные в сапоги.

При виде высокопоставленных гостей он теряется, а затем низко кланяется. Его блондинистые дочери расправляют юбки и стреляют глазками.

– Заприте вашу дочь, господин Идаль, – мрачно произносит император. – Она не должна выходить, пока я не пришлю за ней. И держите язык за зубами. Если станут спрашивать вас про истинность, скажете, что произошла ошибка.

С этими словами император достает пачку купюр и кидает их на землю, прямо под копыта своего вороного.

2.

Буквально чую, как не нравится генералу со штормовыми глазами все, что творит его император.

– Мари, подбери деньги, – просит господин Идаль свою странную и растрепанную дочку.

Она осторожно подходит к неспокойному коню императора и, наклонившись к самым копытам, берет денежную пачку. Явно боится, что лошадь ударит ее, и тут же отскакивает. Отец грубо вырывает купюры у неё из рук.

Я присматриваюсь к лицу Мари и не пойму, сколько ей лет. Вроде и молодая, но кожа обветренная, губы потрескались и брови необходимо привести в порядок. Слишком они у нее кустистые и нависают над серыми глазами.

А глаза у девушки поразительной красоты. Но это, если присмотреться.

Император же, понятное дело, не присматривается. В его зрачках мелькают молнии и ноздри раздуваются как у рысака.

– Я все еще считаю, что произошло недоразумение, – грозно произносит он. – Кольцо дало сбой. По многим причинам ваша дочь не может быть моей истинной.

Крестьянин не спорит, покорно кивает, но деньги спрятал в глубокий карман пиджака и придерживает его узловатой рукой.

– Мы ни на что не претендуем, ваше величество, – он кланяется в пояс и поднимает на императора заискивающие глаза. – Это дочки мои старшие подшутили над блаженной, отвели ее на примерку колечка. Я и знать не знал, что удумали озорницы.

– Генерал Шарсо, обыщите окрестности. Тут могут прятаться репортеры, – кидает император своему спутнику.

Генерал пришпоривает коня и отъезжает, чтобы осмотреть близлежащие поля и рощицу.

Судя по всему, на дворе осень, природа увядает, но компенсирует угасание яркими насыщенными тонами.

Блондинки пинками загоняют девушку в дом и император прищурившись следит за ними.

– Это ваша неродная дочь, господин Идаль? – спрашивает он неохотно.

– Родная, – крестьянин темнеет лицом и прячет глаза.

Его плечи вздрагивают – видать, врать императору страшно. Тем не менее он явно лжет, а молодой венценосец не настаивает на правде. Он погружен в собственные мысли.

– Пожалуй... я хочу поговорить с ней наедине, – вдруг заявляет император.

Господин Идаль не прекословит и, когда владыка спешивается, проводит его в дом.

– Вот же гадина. Как она это сделала? – сестры блондинки прячутся под лестницей и переговариваются громким шепотом. – Сам император Эдриан-Шейн Рашборн захотел с ней...

– Да не станет он ее трогать! Ты чего? – вторая сестрица толкает первую под бок. – От нее же потом воняет. И вообще... помрет она скоро.

– Может, рассказать, что ей недолго осталось?

– Зачем? Видала, сколько денег император отвалил отцу? И еще заплатит, чтобы эту ненормальную взаперти держали и не выпускали. Может, она правда истинная?

Ступени лестницы скрипят под сапогами императора Эдриана. Идаль следует за ним. Вижу, как жадно блестят глаза крестьянина, как он облизывает губы.

– Подожидите здесь, – велит Эдриан и толкает дверь в комнату девушки.

Она сидит на кровати и бестолково улыбается императору. Он некоторое время смотрит на девицу, а затем наклоняется к ней, принюхивается и поджимает губы. Крылья аристократического носа трепещут и Эдриан зло выплевывает:

– Я ничего не ощущаю. Как ты подделала золотое сияние, самозванка?

Девушка хлопает пушистыми ресницами.

– Твой отец подделал? Если так, его ждет каторга.

– Я неполноценная, господин. Не сердитесь.

Эдриан хватает ее за руку и быстрым движением сдергивает с узкой кровати.

– Вижу, что неполноценная, но ты меня опозорила, – цедит он, приблизив к ней лицо. – Примерь кольцо еще раз.

Девушка робко поднимает руку и Эдриан в который раз надевает на тонкий палец родовое кольцо, которое снова вспыхивает светом, что разливается по ободку как лава.

Вскоре за дверью слышатся громкие и торопливые шаги и голос генерала Шарсо твердо произносит:

– Леди Клер, не стоит входить туда.

– Вы удержите меня силой? – отвечает звонкий женский голос.

Эдриан вздрагивает и оборачивается к дверям, которые распахиваются и впускают молодую красавицу. Ее каштановые кудри сложены в идеальную прическу, губы бантиком словно созданы для поцелуев, а зеленые глаза пылают ненавистью.

– Репортеров не было, но я встретил леди Клер, – хмуро рапортует Шарсо.

– Эдриан, твои генералы и сановники не позволят нам пожениться, – восклицает красотка взволнованно, а генерал Шарсо захлопывает двери. На его лице читается досада, но император не торопится прогонять юную леди.

– Как ты нашла этот дом, Клер?

– Мой отец дал адрес. Но я знаю, как нам спастись, Эд.

Клер подходит к Мари и, словно невзначай, толкает ее плечом так, что девушка падает.

– Ой, я нечаянно, – фыркает красотка, а генерал Шарсо кидается к упавшей девушке и помогает ей подняться.

Император же не вмешивается. Он с интересом следит за юной интриганкой, видимо, дочерью какого-то его советника.

– Устрой отбор, который выиграю я. Меня провозгласят истинной, а она... – Клер пренебрежительно указывает на Мари. – Она останется на задворках дворца, раз уж твои генералы так боятся разгневать богов.

– Речь идет о возвращении крыльев. Это не шутки, ваше величество, – в глазах генерала Шарсо пробегает ледяной гнев и девица немного тушуется, испугавшись сурового дракона.

– Я всего лишь предложила, – она опускает взор и берет Эдриана под локоть.

А тот задумывается. Косится на своего генерала и в его глазах пляшут непонятные мне сомнения. Императора разрывают противоречия, заставляющие его тяжело дышать и сжимать-разжимать кулаки.

Мари же действительно какая-то странная и отстраненная. Она садится на колченогий стул у окна и складывает руки на коленях.

Идеальная кукла. Почему бы не воспользоваться, не так ли?

– Ты права, Клер. Нужно заткнуть прессу и объявить выбор кольца недоразумением, сбоем артефакта. А внимание народа отвлечем отбором. Эта... тоже будет участвовать. И проиграет.