Карус перестал смеяться и посмотрел на него с разочарованием.

— Алчность и самоуверенность, — сказал он, — смертельная смесь. Наверное, даже лучше, что вы не идёте с нами. Вы бы отравили новый мир.

— История нас рассудит, — холодно бросил Меньриэль. — И давай не перескакивать с темы. Правильно или неправильно мы поступаем, это неважно сейчас. Мы договаривались, Карус. Договаривались, что, когда вы уйдёте, мы займём ваше место.

— Занимайте, — развёл руками дракон. — Кто вам мешает?

— О, бездна… — простонал эльф, закатывая глаза. — Даже сейчас ты не признаешь простого факта, что подставил нас, создав этого… дракона-человека! Я думал, мы друзья с тобой, Карус.

— Так и есть, Меньриэль, — кивнул Карус. — Мы с тобой друзья. Но также мы оба правители. И ты, как никто другой, должен знать, дружба дружбой, но политика политикой.

— ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЕГО ДРАКОНОМ⁈ — взорвался Селани. — Я не понимаю! Зачем давать такую силу врагу перед самым уходом⁈

— Потому что я хотел, чтобы он пошёл с нами! — рявкнул в ответ Карус, впервые повысив голос.

— И что, он пошёл с вами? — ехидно спросил эльф. — Ты разве не мог заключить с ним сделку? Условие: становишься драконом — уходишь с нами. А нет… тогда не быть тебе драконом! Это же так просто!

Карус посмотрел на него со смесью жалости и призрения.

— Нет, не мог. Это не в моих правилах, Меньриэль. И ты это знаешь. Я не торгую судьбами и не ставлю ультиматумы. Я даю выбор и все разумные вправе делать его сами.

Они снова замолчали.

— Мне бы не хотелось расставаться на такой ноте, — тихо сказал дракон.

— Мне тоже, Карус, — так же тихо ответил эльф, и на мгновение маска высокомерия спала с его лица, обнажив усталость.

— Мой тебе совет, Меньриэль, — произнёс Карус.

— Я весь во внимании, — кивнул эльф.

— Начни договариваться, — сказал дракон. — Помирись с дроу. Это твои братья, как ни крути. Договорись с гномами, их горы таят в себе большую силу. Уж поверь мне, война с ними показала нам, что мы недооценивали коротышек. Также помирись с Ирвентами и Аресами, кровь богини не пустой звук. И если у этой планеты есть шанс на спасение, то он хранится в их крови. — Сказав это, Карус положил Меньриэлю руку на плечо. — Захвати власть в Лэнинелии, смести этот прогнивший Совет и стань королём. Единоличным и сильным. Уверен, друг, ты будешь хорошим королём, который сможет повести свой народ к светлому будущему. — Карус сжал плечо эльфа. — А потом уничтожьте Пустошь. Пускай это будет нелегко, пускай прольются реки крови, но, если вы сделаете всё правильно… у эльфов будет шанс на существование. Ваша раса просуществует ещё долго.

Меньриэль слушал его, не перебивая. На его лице отражалась борьба, но в конце концов привычная маска снова вернулась на место.

— Нет, Карус, — покачал он головой. — Это не наш путь. Мы слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад. Память людей коротка, они не чтут договоры. Даже если мы победим Пустошь, люди рано или поздно придут в наши леса.

— Ну, тогда на этом прощай, — сказал Карус, отступая на шаг.

— Прощай, — ответил Меньриэль.

* * *

Королевство Ирвент,

столица Ахилес,

дворец Зари.

Атмосфера в огромном зале совещаний дворца была напряженной. Длинные столы были расставлены буквой «П». Во главе, разумеется, восседал король Валадимир Ирвент. По правую руку от него расположился Пауль II, король Святой Церкви, в своём неизменном белоснежном одеянии. Слева от Валадимира сидел Владлен Цепеш, а следом за ним сидел царь Гор, Торрин. Причём стул ему подали нестандартный, ведь несмотря на свой низкий рост, находился он на одном уровне с остальными правителями.

Царя Гор я видел впервые. И если бы Толкин писал свои книги с натуры, то Царь Гор стал бы идеальным прототипом Гимли, только возведенным в абсолют королевского величия. Рыжая борода, заплетенная в сложные косы с золотыми кольцами, спускалась до самого пояса, закрывала нагрудник из мифрила. На голове покоился массивный венец, инкрустированный не ограненными алмазами размером с голубиное яйцо.

Далее за перпендикулярными столами разместились мы, Столпы королевства, а напротив нас главы Великих родов и приглашённые союзники.

— Итак, — голос Валадимира разорвал тишину, заставив смолкнуть тихие перешёптывания.