– За пенсии я не ответчица.
– Да я же тебя не обвиняю, спаси и сохрани. Я же понимаю, что если, скажем, Марс за Венеру зацепился, то эта, значит, к финансовому кризису, а если, скажем, Юпитер с Сатурном поссорятся, то это уже полный, понимаешь, дефолт с конфискацией сбережений. А людишки-то всё митингуют, митингуют, а того не могут понять, что от Самого ничего не зависит. Ему бедному только и остаётся с документами работать. Ну, разве что иной раз соберёт специалистов вроде Марианночки, они покумекают, поколдуют над звёздами, и нам от этого выходит послабление. Но тут такая закавыка, лейтенант Коломбо, специалистов с дипломами у нас раз, два и обчёлся, а звёзд на небе видимо-невидимо. Ну и лезет всякая бездипломная шантрапа, смущает Самого, ну а тот не разобравшись да по наущению неспециалистов как ткнёт, значит, указом, так пальцем в небо.
– Ах, оставь, дед Игнат, – замахала руками Марианна. – Господину Балабанову это не интересно.
– Нет, почему же. Очень интересно, как у нас большая политика делается. – А как же, – возликовал от поддержки гостя Хулио-Игнасио. – Политика это, брат, серьёзное дело. Это тебе не указы в Думе принимать. Заседают, понимаешь, спорят, ругаются, а примут закон – хоть стой, хоть падай. Без астрологии ныне, Коломбо, никак нельзя. А если Марианночка иной раз на метле полетает, то это же для пользы дела и исключительно для народного блага. И почему это одним на личных самолётах можно туда-сюда шастать, даже и за границу, а ей на метле, вишь, нельзя полетать. Народишко у нас необразованный, без всякого понимания сути вещей. – Не летаю я на метле, – возмутилась Марианна. – С чего ты взял, старый?!
– А я ничего такого и не сказал, сударушка ты наша. Я ведь это к тому только, что если ты вздумаешь полетать для блага, значит, народа, то я, как просвещённый элемент, буду это только приветствовать. – Фидоренко выступает, – прервал дискуссию на самом интересном месте Хулио-Альберто.
Дед Игнат тут же забыл и про астрологию и про полёты на метле, мигом переключившись на любимого народом оракула. И, надо сказать, Фидоренко доверие народа оправдал с лихвою. Оба Хулио только ахали, слушая его откровения. А уж в анализе вяло текущей ситуации Фидоренко сегодня превзошёл сам себя.
– Вот вам и псина, – вздыхал дед Игнат. – А я ведь, ядрёна вошь, сразу просёк, что с ней не чисто. Гавкала она как-то неискренне. Вот господин Стингер скажет своё «никс» и всё, а эта вражина – гав да гав. А теперь и вовсе из-под контроля вышла. Да и чему тут удивляться? Вот Марианна не даст соврать – магия, она ведь осторожного обращения требует. А Васюкович ведь не специалист. Ему бы в куклы играть, а он, вишь, куда замахнулся.
Оракул Фидоренко от обвинений вредной псины уже перешёл к разоблачению мэра Устроева и в два счёта доказал изумлённому электорату, что оборотень появился на столичных улицах не просто благодаря попустительству мэра, но и при его непосредственном участии. Далее пошли фото и видеодокументы, подтверждающие преступные связи коварного Устроева с шаманами дальних островов и сайентологами ближнего зарубежья. Особенно впечатляли кадры, где столичный мэр в облачении ассирийского шамана призывал нечистую силу на головы своих политических противников. А ассистировали ему в этом греховном деле Лебедянский и Киселидзе. Ну а что касается бывшего премьера Симакова, то всем известно, что поправлял он своё здоровье в местах подозрительных, и чего он там набрался, можно только догадываться.
По мнению господина Фидоренко, которое он отнюдь не собирался скрывать от озабоченного электората, чёрная псина-оборотень, уже сгубившая своим воем репутацию и карьеру генерального прокурора, это ещё цветочки, а ягодки начнутся тогда, когда скорбный здоровьем Папа попросится в отставку, оставив страну на растерзание нечистой силе, выпущенной устроевско-симаковским станом на улицы наших городов.
Фидоренко пророчествовал гиль и мор, голод и разруху, нашествие монголов и кавказских террористов. А спасение он видел только в светлой личности, которая вот-вот явится народу в образе бесстрашного витязя, сокрушающего всех врагов Отечества. Имя и фамилию бесстрашного витязя-спасителя Фидоренко обещал сообщить дополнительно. После чего тепло распрощался с народом, сильно озабоченным мрачным пророчеством и убойным видеорядом.
– Вот оно, значит, как, – расстроенно вздохнул Хулио-Игнасио. – Ну, как в воду мы с Альбертом глядели. Куда ни кинь, всюду у нас нечистая сила. Взять хотя бы
бывшего Марианниного постояльца: ведь помер уже, так ведь нет, неймётся человеку. Теперь наверняка в вампирах ходит, Пьёт, понимаешь, кровь из трудового народа.
– Да никакой он не вампир, – возмутилась хозяйка, – а видный общественный и государственный деятель. У меня он не квартировал, а просто использовал комнату как рабочий кабинет.
– И как вход в высшие сферы, который пролегает под столичными улицами и площадями, – подсказал с невинным видом Балабанов.
Марианна смутилась, но опровергать гостя не стала, а засуетилась с остывшим чаем. Балабанов ей в этом не препятствовал, надеясь, что главный и откровенный разговор ещё впереди.
– Врёт ваш Фидоренко, как сивый мерин, – неожиданно сказал Гонолупенко. – Никудышный он аналитик.
– То есть как это никудышный, – обиделся Хулио-Альберто. – Конечно, если человек Васюковичу интервью даёт и с оборотнями знается…
– Но-но, – остановил расходившегося Алика Балабанов. – Не обижай гостя. Господин Стингер прислан к нам с высокой миссией, дабы спасти Папу от ожидающих его больших неприятностей. Он ищет встречи с ближайшим окружением главного обитателя Каменных палат, дабы указать путь к спасению не только Самого с Семьей, но в некотором смысле и народа.
– Я же собственными глазами видел по телевизору, как он пел и танцевал, – не поверил Хулио-Альберто.
– Конспирация, – пояснил Балабанов, не столько упрямому Хулио, сколько внимательно слушающей Марианне.
– Главный шаман Каймановых островов, – продолжил Балабановскую мысль Гонолупенко, – путём наблюдения за астральным миром, пришёл к выводу, что Папе грозят крупные неприятности, и решил поддержать лично симпатичного ему человека.
– К сожалению, – вздохнул Балабанов, – тёмные силы нас злобно гнетут и не пускают пред светлы очи. А что касается чёрного кобеля, которого несправедливо охаял Фидоренко, то он вовсе не напускает порчу, а как раз наоборот: определяет те места, где завелась гниль.
– Нам бы господина Налимова повидать, – с намёком посмотрел на Марианну Гонолупенко. – И передать через него послание каймановского шамана.
Марианна задумчиво ковыряла ложечкой вишнёвое варенье, а на лице её было написано сомнение. Хулио-Игнасио, заметив смущение хозяйки, тут же поспешил ей на помощь.
– А может вы аферисты или террористы, – сказал он с надрывом. – Как же вас перед светы очи допускать?
– Ты соображай, что городишь, – возмутился Балабанов. – Марианна меня уже со всех сторон рассмотрела и, посоветовавшись со звёздами, допустила в свой астральный мир.
– Нет, если Марианночка допустила, тогда конечно, – быстро пошёл на попятный Хулио-Игнасио.
Если слова Балабанова и произвели сильное впечатление на деда Игната, то Марианне, судя по сморщенному носу, они не показались убедительными. Допустить-то она допустила, но вот только можно ли считать тот мир астральным, капитан не знал. Балабанов вообще был малосведущим человеком в магии и астрологии. – Хорошо. Я позвоню Налимову и попрошу его встретиться с вами, – Марианна поднялась и прошла в соседнюю комнату.
– Телефон там у неё, – пояснил знающий Хулио-Игнасио. – Прямая связь с Каменными палатами. Случается, Сам ей звонит, когда у него возникают проблемы в международных делах.
Отсутствовала Марианна минут десять, после чего вернулась вполне удовлетворённая переговорами. – Налимов подойдёт через полчаса, – сказала она усаживаясь на своё место. – Разговор будет конфиденциальным.
– Чего? – не понял Хулио-Игнасио. – Секретным, – пояснил ему Хулио-Альберто. – Ну конечно, – обиделся дед Игнат. – Как выборы, так народ, а как спасение Отечества, так у них сразу секреты. А какие могут быть секреты от народа, я вас спрашиваю`?
