Когда-то она ожидала больших завтраков, потому что это была возможность лишний раз увидеть мужа и обменяться с ним несколькими фразами. Лания всегда тщательно готовилась к таким трапезам, чтобы супруг, увидев ее, мог заметить и ее старания, и ее вкус, да и просто полюбоваться прелестью юной жены. Правда, она никогда не могла понять, какое впечатление произвела на Ангвира, но очень старалась ему понравиться.
А теперь королева никому нравиться не стремилась, однако наряды по-прежнему выбирала со вкусом и тщанием. Без вычурности и вульгарности. Роскошь ныне была лишней, да и не было желания сверкать так, чтобы у придворных рябило в глазах. Впрочем… быть может, это ослепило бы любопытных, и они перестали бы глазеть на свою госпожу с любопытством и оценкой.
Усмехнувшись своей мысли, Лания покинула покои и направилась в сторону лестницы, где сейчас изнывала в ожидании ее свита. Кавалеров не было, только дамы. Во-первых, повод был не торжественный, когда требовалась большая свита, а во-вторых, как женщине, к тому же вдове, королеве не полагалось окружать себя мужским вниманием. Сейчас Ее Величество сопровождали только те, кому было положено о ней заботиться. И пусть делать это теперь было сложно, но должности никто не отменял, как и обязанности. А на недовольство дам государыня как-то ответила:
— К чему эти страдания? Вы вольны делать, что вздумается, и лишь в определенное время должны быть подле меня. Или же вы хотите сидеть со мной в кабинете, слушать доклады и узнать то, что вам знать не полагается? Что же прикажете после этого с вами делать? Отправить в крепость или сразу казнить, чтобы не смогли выболтать секретов королевства? Будь я на вашем месте, то радовалась бы, а не огорчалась.
Но сейчас дамы и не думали жаловаться, тем более, королеву жалобы только раздражали. Женщины присели в глубоком реверансе, едва Ее Величество показалась.
— Доброго утра, государыня, — произнесла самая старшая из женщин. — Милости богинь вам.
— И вам их милости, дорогие мои, — привычно приветствовала их королева. — В добром ли все здравии?
— Да, Ваше Величество, — последовал ответ.
— Тогда отправимся на завтрак, — подвела итог короткому разговору Лания и направилась вниз по лестнице. Дамы последовали за ней.
Королева с сопровождением спустилась на этаж ниже и свернула в широкий коридор, который вел к большой трапезной. Здесь ее уже ожидал Канлин со своей свитой. Его Высочество тут же отделился от сопровождения и направился навстречу невестке. Она остановилась при его приближении, и принц склонился, приветствуя государыню. Лания едва приметно улыбнулась и склонила голову в ответном приветствии.
Она уже давно перестала смущаться, когда принц крови кланялся ей, государыне по стечению обстоятельств, даже воспринимала как должное. А Канлина подобное не смущало ни раньше, ни тем более теперь. Он подал руку Ее Величеству, и Лания приняла ее. Так они и направились дальше. Прошли мимо свиты наследника, замершей в поклоне, как и сопровождение монархини в реверансе, когда к ним приблизился принц.
Остальные придворные ожидали появления государыни у трапезной, и когда она приблизилась, также склонились.
— Хорошо, что большие завтраки раз в десять дней, — тихо произнес Канлин. — Терпеть не могу этой традиции. Попросту не вижу в ней смысла.
— Угу, — едва слышно промычала в ответ королева.
— Одна радость, я смогу вами полюбоваться еще немного, хоть и издали, — продолжил принц, и Лания скосила взгляд на деверя. — Я просто хотел сказать вам приятное, — поспешил он исправить двусмысленность фразы.
Его Высочество проводил Ее Величество на полагающееся место во главе стола. Собственноручно отодвинул кресло с высокой спинкой и помог сесть. После этого вновь поклонился и отправился на свое место на противоположном конце длинного-длинного стола. Свиты и придворные тоже разделились, чтобы занять полагающееся каждому из них место.
Рядом с королевой сидели советники и сановники. По правую руку его сиятельство граф Радкис. Скрывать того, что он является одним из главных советников королевы, давно не имело смысла. Это многим не нравилось уже по той причине, что быть так близко считал себя достойным каждый, но свое доверие Ее Величество даровала скупо.
За Радкисом занимали места министр финансов с супругой. Граф Нимус тоже пользовался высочайшим доверием, потому оказался вблизи от Ее Величества, что явно льстило его жене, и ее сиятельство, поблескивая горделивым взором, посматривала с толикой превосходства на тех, кто сидел удаленно.
По левую руку обычно располагались родители королевы, но не потому, что имели кровное родство. Попросту герцог Виллен был советником Ее Величества. Однако сегодня место герцогини пустовало. Лания вопросительно приподняла брови и спросила отца:
— В добром ли здравии ее светлость?
В обязанности матери не входило обязательное посещение большого завтрака. Это было даже больше желанием герцога, но когда он обратился с просьбой о присутствии на завтраке супруги, королева одобрила без споров и условий. Герцогиня не имела ни роли, ни значения, больше подчеркивала родство с властительницей Северного королевства. Лания повода отказать отцу не увидела. Что до матушки, то, как было сказано ранее, вела она себя безукоризненно и более не позволяла себе странных и возмутительных выходок, как в день приема первых докладов.
— Ее светлость и вправду чувствует себя дурно, — ответил герцог. — Еще с вечера жаловалась на головную боль и озноб.
— Передайте ее светлости мои пожелания скорейшего выздоровления, — сказала королева. — Если пожелаете, я отправлю к матушке моего лекаря. — И чтобы исключить всякий намек на то, чтобы дочь навестила родительницу лично, добавила: — Вы понимаете, ваша светлость, сама я не могу появиться подле ее светлости. Не в моем положении находиться в доме, где кто-то болен.
— Разумеется, Ваше Величество, — произнес старший Виллен и склонил голову, кажется, пряча тень досады, мелькнувшую на его лице.
Впрочем, возможно, Лании это только показалось, потому что она заподозрила, что внезапная болезнь герцогини, славившейся своим здоровьем, неспроста. Ожидание возвращения Ранала во дворец и в жизнь Двора затягивалось, а до родов оставалось всё меньше времени. Потому матушкина немочь могла оказаться предлогом для того, чтобы свести детей вместе и дать сыну шанс помириться с дочерью. А что лучше сближает, чем ни общая беда? К примеру, болезнь родительницы. А может быть, и не было бы встречи с братом, но ее могла заменить слезная просьба матери, которая сломлена хворью. Как же ей отказать?
Однако видеть Ранала Лания не желала по-прежнему, его пощечина всё еще жгла ей щеку, а оскорбления полнили слух. И в прошествии нескольких месяцев после их последней встречи, королева младшего герцога не простила. Потому, заподозрив интригу, Ее Величество попросту сразу отмела всякую возможность нежелательного ей исхода.
И когда короткая беседа с отцом закончилась, в трапезной воцарилась тишина. Королева на миг задержала взгляд на дальнем конце стола, где сидел Канлин со свитой и приближенные к нему придворные, коротко вздохнула и произнесла:
— Дети мои, разделите со мной этот стол. Пусть богини не оставят своим благоволением Северное королевство и всех его жителей.
— Милости богинь, Ваше Величество, — нестройным хором ответили придворные, и лакеи поспешили наполнить тарелки и кубки собравшихся.
Для королевы снедь приносили отдельно и вновь под бдительным взором верной Келлы. Она провожала лакея с подносом до дверей трапезной, далее он шел в одиночестве, и если бы что-то пытался подлить или подмешать, то это бы заметили телохранители государыни, стоявшие на страже ее безопасности даже здесь.
— Не слишком ли вы усердствуете? — как-то спросил герцог Виллен. — Вас ведь берегут жрецы Жизни. Я когда-то раздобыл для вас амулет, и я видел, что он при вас. Еще и ваша мерзавка и гвардейцы надзирают за каждым даже там, где только безумец решится что-то подмешать вам в еду. Могут пойти разговоры. Осторожность — хорошо, но чрезмерная осторожность может вызвать непочтительные насмешки. Да и подозрения о вашем недоверии людям, которые вас окружают, могут кого-то обидеть и отпугнуть.
