Что такое «Томагавк»? Это высокоточная дозвуковая крылатая ракета, стоящая от 1,4 до 2,5 миллионов долларов США за единицу, способная поражать цели на дистанции до 2500 километров.
Особенностью её является то, что почти весь свой полёт она осуществляет на высоте 50–150 метров, что делает её раннее обнаружение и своевременный перехват трудноосуществимыми.
Имеются как ядерные, так и неядерные боевые части, поэтому, в случае полномасштабного конфликта, с переходом к финальному, для человечества, акту, НАТО обязательно будут применяться «Томагавки». А у СССР нет от них почти никакой защиты.
Жириновский, думавший о возможном решении, пришёл к единственному рациональному средству — снарядам калибра 57 миллиметров, оснащённым программируемыми взрывателями.
С конца 1991 года НИИП имени В. В. Тихомирова, НИИРП, НПО «Алмаз» и НИИ «Фазотрон» разрабатывали радиолокационную систему, способную обнаруживать снаряды и дроны-камикадзе на адекватной дистанции. Свою задачу они выполнили ещё в 1996 году, но в серию получившаяся в итоге АФАР-РЛС «Рифей-1С» пошла только в начале этого года.
«Рифей-1С» способна обнаруживать и отслеживать корректируемые снаряды типа «Копперхэд» или «Краснополь» на дистанции 70–110 километров, дроны-камикадзе типа «Герат-1» или дроны-целеуказатели типа «Пчела-1У» на дистанции 28–45 километров, а крылатые ракеты типа «Томагавк» или Х-55 она может обнаруживать и вести на дистанции 35–55 километров.
Всё это при условии, что РЛС будет направлена в правильную сторону, что является недостатком, но решается в разрабатываемой сейчас АФАР-РЛС «Рифей-10С».
Отдельно, будто бы для каких-то других целей, тульское Конструкторское бюро приборостроения параллельно разрабатывает программируемые осколочно-фугасные и шрапнельные снаряды для орудий калибра 30 миллиметров и калибра 57 миллиметров.
Взрыватели к ним, то есть, ключевой компонент всего проекта, разрабатывает НПО «Поиск», специализирующееся на продукции такого рода.
Разработка ещё не закончена, потому что задача оказалась сложнее, чем всем казалось, но неразрешимых проблем в этом нет, правда, времени нужно больше, чем выделили изначально.
А проект, который предложил Жириновский, заключается в том, чтобы создать многокомпонентную систему ПВО, которая будет способна сбивать до 85% крылатых ракет, до 90% поршневых дронов-камикадзе, а также до 70% корректируемых снарядов.
Основная идея: автоматическое обнаружение, сопровождение и уничтожение целей, то есть, операторы должны будут просто заряжать обоймы и ленты со снарядами, а система сама будет решать, какой тип боеприпасов нужно применить.
Но проекту не давали ход, несмотря на агрессивное продвижение со стороны Жириновского, потому что, по самым скромным оценкам, для полноценного охвата всех ключевых объектов требовалось начать тратить примерно по 18–20 миллиардов рублей в год.
В те времена такие траты СССР себе позволить не мог. Да и любая другая страна трижды подумала бы, прежде чем решаться на такое — даже США.
Зато ожидаемый результат окупает все траты, так как нивелирует практически весь эффект от вражеских крылатых ракет.
Очень дорогие РЛС обнаружат ракету, автоматическая система точно рассчитает время подлёта ракеты на оптимальную дистанцию, а затем произойдёт залп из автоматических пушек, после чего ракета, с экстремально высокой вероятностью, будет поражена осколками либо шрапнелью.
Предполагается перекрыть такого рода высокомобильными батареями все ключевые объекты, чтобы сделать их очень трудными целями для крылатых ракет и дронов-камикадзе потенциального противника.
— Значит, теперь деньги точно есть? — уточнил Жириновский.
— Теперь точно есть, — подтвердил Штерн. — Но нужно подойти к вопросу осторожно — ГКО готова тратить требуемые ранее 20 миллиардов в год, но не более. Если твоя программа устроит бюджетную комиссию, то реализация будет назначена на следующий год.
— Ну, тогда мне придётся связаться с предприятиями и собрать всю необходимую информацию, — произнёс Владимир.
— Ставь врио одного из своих замов, а сам занимайся программой, — сказал Виктор. — На заседании Совета обороны я официально утвержу тебя ответственным, и тогда всё начнётся. У тебя всего две недели — до утверждения бюджета. Если не успеешь, то средства перераспределят на другие программы.
Примерно треть работы уже выполнена — ключевые компоненты либо уже разработаны, либо находятся на финальной стадии, поэтому Владимиру нужно лишь подсчитать, сколько всё это будет стоить, а затем дать результаты на суд ГКО и Совета обороны СССР.
— Ладно, — кивнув, произнёс Жириновский. — А что случилось? Почему такая внезапность?
— Снова отправлен на переработку проект поворота сибирских рек, — ответил Штерн.
Десятилетиями обсуждаемый проект переброса части стока северных рек в бассейны Аральского и Каспийского морей, полностью отменялся ещё Горбачёвым, но его обсуждение реанимировали при раннем Жириновском, а при Орлове он вплотную приблизился к реализации.
Если проект завершится успехом, то СССР получит около 12 миллионов гектаров орошаемых земель в Казахской ССР и остальных республиках Средней Азии, что позволит превратить регион в один из крупнейших центров по выращиванию хлопка, риса, зерна, овощей и кормов.
С сельским хозяйством у Советского Союза, беспримерными стараниями ГКО и истовыми молитвами Жириновского, дела пошли значительно лучше — агроблоки приносят заметную долю доходов госбюджета, но всегда можно лучше.
В результате поворота сибирских рек, по оценкам разработчиков, госбюджет будет получать доход в виде около 10–15 миллиардов рублей ежегодно, а сельское хозяйство получит новое пространство для расширения, которое может длиться десятилетиями.
— С ним же всё было в порядке… — сказал нахмурившийся Владимир.
— Оказалось, что снова не учли ряд факторов, — покачав головой, ответил на это Виктор. — По решению специальной комиссии, разработчики должны будут найти способы устранить выявленные факторы, а у нас, в связи с этим, появились 20 миллиардов рублей, под которые нужен проект или проекты.
— А если выйдет дешевле? — уточнил Жириновский.
— Вот тебе и нужно установить точную необходимую сумму, как можно быстрее, — ответил на это Штерн. — А мы, с нашей стороны, заготовим набор проектов, на которые уйдут средства, в случае твоего провала.
— Я не провалюсь, — уверенно заявил Владимир. — Приступаю немедленно.
*США, округ Колумбия, город Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет, 6 января 1998 года*
— Что мы знаем об этом? — спросил Билл Клинтон.
— Очень мало, сэр, — ответил Джордж Тенет, временно исполняющий обязанности директора ЦРУ. — В нашем распоряжении есть только данные спутниковой разведки, так как ХАД, в последние годы, всерьёз взялся за контрразведку, чем резко осложнил нам агентурную деятельность.
— Вы можете сказать мне точно, они готовы к войне? — нахмурившись, спросил президент США.
— Мы не знаем наверняка, сэр, — ответил директор ЦРУ. — Если Афганистан будет поддержан СССР, то это не оставит Пакистану никаких шансов. Но прямая поддержка маловероятна, поэтому Афганистан сможет рассчитывать только на материальную и разведывательную помощь.
— Какая ещё, к дьяволу, материальная помощь от СССР? — с усмешкой спросил Клинтон. — С его-то ситуацией?
— Я не готов спорить об этом, сэр, — осторожно произнёс Тенет. — Но собранные разведданные указывают, что распространённое в обществе мнение об экономическом положении СССР имеет мало общего с реальностью.
— Меня это мало волнует, — поморщившись, сказал Клинтон. — Каково положение с армией у Афганистана? Она сможет противопоставить пакистанской армии хоть что-то?
— Численность пакистанской армии, в настоящий момент, равна 800 000 человек, — сказал директор ЦРУ, обратившись к папке, лежащей перед ним. — Афганская армия насчитывает всего 250 000 человек. Но важно учитывать, что за прошедшие годы афганская армия прошла значительную модернизацию и полностью укомплектована советским вооружением.
