— Наслушался Петровича? — уточнил Геннадий.

— Ну, да, — не стал скрывать Владимир. — Петрович разбирается в западной экономике не хуже, чем самые лучшие воротилы с Уолл-стрит.

Виктора Штерна можно хоть сейчас назначить руководителем Департамента казначейства США, а потом ожидать, что он разберётся во всём за три-четыре месяца, после чего покажет мастер-класс, как правильно обращаться с государственными финансами.

Но Жириновский уверен, что Штерн ни за что бы не согласился на такое, так как слишком хорошо знает, насколько неуправляема американская экономика.

Владимира иногда посещали мысли о том, какими могли быть США, устрой кто-то в них что-то вроде ультрагосударственного капитализма, налаженного в СССР — даже по его прикидкам получалось, что это было бы чудовище планетарных масштабов, способное воевать против всего мира и, с очень высокими шансами, победить в этой войне.

У США преимущество в классе рабочей силы, абсолютное превосходство в среднем благосостоянии домохозяйств, даже с учётом десятков миллионов людей за чертой бедности, превосходство в промышленности, а также огромный потенциал к развитию, который далёк от исчерпания.

Косвенным подтверждением тому является то, что он превосходит СССР практически во всех сферах, кроме социального обеспечения, имея в своём распоряжении неэффективную модель управления, существующую и работающую с учётом абсолютного рыночного хаоса, которому подчинены все сферы жизни Соединённых Штатов.

Экономика СССР никогда не сможет тягаться с экономикой США на равных.

И дело тут не в американской исключительности, превосходстве рыночной экономике и так далее, а в том, что условия изначально неравные.

Российская империя и СССР постоянно несли колоссальные издержки от войн, революций, гражданских конфликтов и вынужденной милитаризации экономики.

Если начать отсчёт с 1800-го года, то можно заметить, что Российская империя воевала почти непрерывно: против французов, против приграничных народов, против турок, против англичан, против шведов, против восстающих поляков, против японцев, против персов, затем в Первой мировой.

Новообразованному СССР, в «наследство» досталась Гражданская война, затем он воевал против белофиннов, басмачей, китайцев, японцев, поляков, а затем началась Великая Отечественная.

Это полтора столетия войн разной степени интенсивности.

Тогда как у США, за всё это время, была только одна война — Гражданская, которую они считают грандиознейшим конфликтом в истории, хотя общие потери составили 616 тысяч человек, что очень скромно, если мерить мерками Гражданской войны в России.

Следовательно, у Соединённых Штатов было, банально, больше времени для накопления благосостояния, тогда как Российская империя, а затем и Советский Союз, постоянно находились в кровавом стрессе.

А ещё одним из важнейших факторов является то, что большая часть территорий США имеют мягкий климат, подходящий для комфортного существования человека, чего нельзя сказать об СССР.

Это значит, что сравнивать экономики США и СССР напрямую — это некорректно и несправедливо, хотя американцы очень любят это делать.

И единственная причина, почему СССР вообще оказался способен вступить в эту заведомо проигрышную гонку экономического развития — это плановая экономика. С рыночной экономикой, по вышеперечисленным причинам, эта гонка закончилась бы где-то в 40-е годы, когда территория России была бы захвачена Третьим Рейхом.

Но классическая, «бумажная» плановая экономика уже надёжно устарела, поэтому Жириновский внедрил цифровизованную плановую экономику, наметив внедрение её полностью цифровой версии.

Вот здесь-то и таится «игла Кощея» — цифровая модель имеет потенциал развития, который сейчас даже сложно спрогнозировать. В её условиях, достижения технического прогресса не являются поводом для потрясения, как это часто бывает в капиталистических странах, а являются чем-то желанным, совершенствующим систему.

«А вот США не могут стать лучше, чем они уже есть — они достигли своего пика и дальше только путь вниз», — подумал Жириновский, выдохнув пар из лёгких. — «Технический прогресс расставит всё по своим местам — каждая прорывная инновация, для нас, станет не поводом для „тряски“ в виде разрушения отраслей экономики и социально-экономических кризисов, а средством для улучшения системы управления. Будущее за нами — это уже не аргумент, а просто факт. Мы уже побеждаем, просто этого ещё не видно. Пока что».

Никто на этой планете не ждёт увеличения вычислительных мощностей так, как это делают сотрудники ГКО — Штерн, после внедрения суперкомпьютеров с процессорами на техпроцессе 1 микрометр, из орбитальных сверхчистых полупроводников, сократил штат на 967 человек, которые были перенаправлены в другие сектора экономики.

Для управления советской экономикой уже нужно меньше людей, чем раньше — сейчас этим занимается существенно суженный круг лиц, с перспективой сокращения штата до четырёх-пяти тысяч специалистов.

Они обрабатывают огромные объёмы информации, превращая её в решения, принимаемые за десятки минут и часы, что даёт беспрецедентный контроль над экономикой, чего нет ни у одной другой страны мира.

Например, в ГКО внедрена экспертная система «План-Контроль», обеспечивающая автоматическое принятие решений по распределению ресурсов, корректировке планов и выявлению диспропорций. Она анализирует данные в реальном времени и выдаёт рекомендации по перераспределению фондов.

После внедрения этой системы, было достигнуто сокращение времени на обнаружение диспропорций с 4–7 суток до 5–30 минут, время подготовки рекомендаций по корректировке плана с 7–14 дней до 20–40 минут, время принятия и доведения решения до исполнителей с 20–40 часов до 1–3 часов, а полный цикл оперативной корректировки плана начал занимать не 1–2 месяца, а 8–14 часов.

Последняя новация касается именно оперативных корректировок, потому что стратегические корректировки производятся с участием людей, и занимает это куда больше времени…

Также, среди массивов суперкомпьютеров ГКО, уже прижился и развивается модуль «Оптимум», без которого ничего бы не работало — это вычислительный центр, подсистема, способная одновременно решать задачи распределения 10–15 миллионов наименований ресурсов.

Раньше над «Оптимумом» стояли люди, в полуавтоматическом режиме нарезавшие ему задачу, но в марте этого года над ним поставили «План-Контроль», благодаря которому были распределены на другие должности 3174 специалиста.

Также, в арсенале ГКО есть система поддержки принятия решений «Стратег», которая не принимает решений сама, но способна моделировать различные сценарии, на основе имеющихся данных.

«Стратег» способен произвести просчёт изменения приоритетов пятилетнего плана за 3–12 минут, смоделировать последствия крупного инвестиционного проекта, а также оценить влияние внешних факторов на советскую экономику.

Орлов хоть сейчас может поехать в ГКО и сформулировать задачу для «Стратега», например: «Что будет, если мы на 12% увеличим приоритет космической программы за счёт снижения финансирования лёгкой промышленности?»

«Стратег» даст довольно-таки точный ответ со всем перечнем последствий, а также несколько вариантов их компенсации.

Это очень полезный инструмент в руках ГКО и президента СССР, и Жириновский жалеет, что застал только самую раннюю версию «Стратега».

А на низовом и среднем уровне работает автоматическая система мониторинга и корректировки «Диспетчер», которая непрерывно собирает данные с тысяч датчиков, складов, заводов, железных дорог и потребительских потоков, сравнивает фактические показатели с плановыми.

При выявлении отклонения, «Диспетчер» автоматически формирует корректирующие команды и отправляет их на предприятия. Но при серьёзных отклонениях он передаёт задачу «План-Контролю» и «Стратегу».

В итоге получается, что «Диспетчер» работает на тактическом уровне, «План-Контроль» работает на оперативном уровне, а «Оптимум» и «Стратег» им помогают, что снимает почти всю нагрузку с человеческих плеч.