— Значит, это не Бес. Мало ли зэков нас ненавидят.

— А я чувствую всей своей душой, что это он.

— Но почему? Ты меня удивляешь, полковник. Ты же привык мыслить логично, а тут факты не связываются в единое целое. Интуиция, дорогой мой, это еще не доказательство.

— Понимаешь, Станислав Геннадьевич, этот Бес запомнился мне больше всех тех, с кем я имел отношения по уголовным делам.

— Чем же?

— Своей жестокостью, ненавистью к работникам милиции, судьям, следователям. Знаешь, что он мне сказал при последней встрече, перед судом?. Как сейчас помню: «Я ушел бы от легавых, если бы не ты, полковник, со своими длинными ногами и боксерскими приемчиками. Слинял бы на БАМ, в тайгу, и никогда бы вы меня не нашли. Ты, полковник, козырной мент, но я тебя не прощу, мы еще встретимся, и я рассчитаюсь с тобой. Обещаю. Век воли не видать!» Вот так, Станислав Геннадьевич.

— А кто был следователем по тому делу?

— Старший следователь Волобуев Семен Аркадьевич из прокуратуры Центрального района.

— О, знаю Семена Аркадьевича! Специалист своего дела. У него никто не сорвется.

Ярцев снял трубку телефона й, набирая нужный номер, проговорил:

— Полагаю, надо все же убедиться, что Бес на зоне, чтобы не пойти по ложной версии.

— Конечно, не лишнее, — ответил следователь и принялся чертить схему места происшествия. — Но я все же думаю, что визитку на месте убийства оставил другой уголовник. Звонишь на зону?

— Я не в курсе на какой он зоне конкретно, — буркнул полковник и громче ответил в трубку: — Это я, Ярцев. Как у нас дела? Больше ничего не произошло? Это хорошо. Андрей Петрович, поищи еще самым тщательным образом ориентировку о побеге заключенного из мест отбывания наказания. Меня интересует осужденный Александр Матвеевич Баранов, по прозвищу Бес. Был осужден год назад за двойное убийство, приговорен к двадцати годам строгого режима и содержался первое время в Кемерово. Смотри аккуратно. Я не тороплю. Я знаю, что ты передал бы. Но ты все же еще посмотри. Может, бумажка за бумажку зацепилась.

Через минуту в трубке раздался уверенный голос:

— Товарищ полковник, нет у нас ни одной ориентировки о побеге из мест заключения.

— Хорошо смотрел?

— Очень хорошо.

— Ладно. Не клади трубку. Свяжись с дежурным по областному управлению. Передай мою просьбу. Пусть у себя проверят. Я подожду у телефона.

Ожидая ответа, Ярцев повернулся к следователю, заполняющему Постановление о возбуждении уголовного дела по факту убийства, и неуверенно предположил:

— Может, забыли нам послать ориентировку?

— В наше время всякое может быть, — буркнул в ответ Логинов, не отрываясь от своей работы.

Но вот в трубке вновь раздался мужской уверенный голос.

— Товарищ полковник, и по областному управлению нет.

— Спасибо, майор! — разочарованно ответил Ярцев и опустил трубку на аппарат.

— Что, нет? — поднял голову Логинов.

— Нет. Что бы это значило?

— Только одно, друг мой, в Новосибирске кровавую игру затеял другой фигурант, но не Бес.

Ярцев ничего не ответил. Задумчиво потерев подбородок, он высказал новое предположение:

— Но ведь может быть и такое — зэк сбежал, а администрация колонии, оберегая честь мундира, ориентировки не разослала, надеясь поймать беглеца своими силами.

— И такая версия имеет право на существование, — ответил следователь, делая надпись на картонной обложке возбужденного дела.

— Для верности позвоню-ка я своему коллеге в Кемерово, — оживился Ярцев и достал записную книжку. — Может, он что слышал о побеге?

Через некоторое время на противоположном конце провода раздался усталый голос:

— Полковник Воробьев. Слушаю вас.

— Юрий Юрьевич, здравствуй! Узнаешь своего однокурсника и соперника или мне представиться?

Голос в трубке повеселел.

— Михаил Яковлевич?! Здравствуй, здравствуй, дорогой! Рад тебя слышать. Давненько мы с тобой не созванивались. Все дела. И с каждым днем их все больше. Приходится до глубокой ночи горбатиться. Ты по делу или просто поговорить?

— По делу, дружище. У нас тут маленькая шарада. Может, ты ее поможешь разрешить.

— Выкладывай. Чем смогу.

— У нас в городе вроде бы объявился старый знакомый зэк по кличке Бес. Фамилия его Баранов. Год назад осужден за двойное убийство на двадцать лет строгого режима. Сначала его этапировали к вам, в Кемерово. Дальше мне о нем ничего не известно… Фишка в том, что ориентировка о его побеге к нам не поступала. Но я чувствую, что Бес у нас. Интуиция еще никогда меня не подводила.

В трубке раздался легкий смешок.

— Михаил Яковлевич, считай, что интуиция на этот раз тебя подвела. Александр Баранов по кличке Бес находился в шестой колонии. Неделю тому назад ночью он попытался сбежать из зоны и был застрелен часовым. Похоронен на зоновском кладбище. По этой причине и не было ориентировок о побеге. Так что в Новосибирске он не мог объявиться. Ничего, не переживай. Иногда интуиция подводит и опытных следаков.

— Извини, Юрий Юрьевич, но точна ли твоя информация? Ты ведь не на зоне работаешь?

— Обижаешь, дружище, я сомнительной информации не выдаю. Тем более товарищам. Об этом побеге за дружеским столом рассказал мне сам начальник «шестерки» подполковник Зыков Семен Иванович. Можешь перепроверить. Дать его телефон?

— Давай.

— Записывай.

Ярцев записал и поблагодарил:

— Спасибо! Будешь в Новосибирске — заходи. Мы с Машей будем очень рады.

— За приглашение спасибо. Большой привет Машеньке. Если она не забыла гитариста, который упорно ухаживал за ней. Но, увы! Она выбрала красавца боксера. Где уж мне было соперничать с тобой.

— Не прибедняйся, — усмехнулся Ярцев. — Как твоя принцесса Леночка? Привет ей от нас.

— Спасибо, передам. У нас все нормально. Леночка до сих пор работает в драматическом. На днях отмечала с коллективом пятисотую постановку бессмертного «Гамлета».

— Я рад за вас, Юрий Юрьевич. Всего вам доброго!

— До свидания, дорогой!

— До свидания!

Медленно опустив трубку на аппарат, Ярцев разочарованно вымолвил:

— Убит Бес при попытке к побегу. Там же, на зоне. Значит, точка. Выходит, не он затеял охоту. Становится все интереснее. Ты вот что, Станислав Геннадьевич, дай-ка мне «визитку» убийцы. Я завтра с утра наведаюсь в архив облсуда и по уголовному делу сравню почерк на «визитке» с почерком Беса на протоколах и документах, заполненных его рукой до возбуждения уголовного дела.

— Ты все еще сомневаешься? Сомнение, говорят, есть начало мудрости. Что ж, проверь. Делу не повредит. Держи «визитку», — и следователь передал ее полковнику. — Честно признаюсь, меня лично дело покойничка Баранова, по кличке Бес, больше не интересует. Трата времени. Может, лучше сразу обратиться к экспертам-почерковедам? Они по картотеке экспертиз определят, в каком уголовном деле имеется схожий почерк. При положительном результате это поможет нам не только выйти на убийцу судьи, но и составить список потенциальных жертв.

— Все это так, Станислав Геннадьевич, но почерк на «визитке» может оказаться совсем другого человека, а не убийцы Алферова. И мы пойдем по ложному следу.

— Тоже верно.

— А я зациклился, как ты выразился, на деле Беса потому, что его дело рассматривал в суде именно Николай Степанович, а я принимал активное участие в розыске Баранова и его задержании.

— Не спорю, веский аргумент, — вздохнул следователь. — Но у Алферова, царство ему небесное, были в производстве и другие дела, связанные с убийствами?

— Конечно, были. Но по другим делам я не принимал столь активного участия, как по делу Беса.

— Чем же то дело так зацепило тебя, Михаил Яковлевич?

— Это очень печальная история, Станислав Геннадьевич. Когда касается погибших детей, то я о таких делах предпочитаю лишний раз не вспоминать. Тем более что, может быть, Бес здесь и ни при чем.

— Ты все еще сомневаешься? Он же убит. Об этом тебе только что сообщил твой товарищ, ответственное и авторитетное лицо. Послушай, может, ты экстрасенс и ощущаешь происходящее на тонком плане?