— А сейчас Олег на свободе?

— Да, вышел через полтора года по УДО… К тренировкам не вернулся — не из-за того случая, просто занялся бизнесом, а бизнес предполагает занятость двадцать четыре часа в сутки. Пару раз он заходил ко мне в гости, мы пили чай, говорили на самые разные темы… Тюрьма его не сломала и не изменила — он остался таким же добрым, сильным… И очень, прямо по-рыцарски, благородным.

— По-рыцарски, значит… А если бы ситуация повторилась и он увидел, что кто-то снова нуждается в защите? Неужели прошел бы мимо?

Михаил Михайлович посмотрел куда-то мимо собеседника. Алеша проследил за его взглядом — и увидел на стене портрет. Какой-то благообразный дедок с морщинистой кожей и острой седой бородкой, рождающий мысль о старике Хоттабыче.

— Морихэй Уэсиба, — пояснил Михаил Михайлович. — Создатель айкидо, один из величайших мастеров боевых искусств. А вон там, под портретом, его изречение: «Истинная победа — та, которая достигается без борьбы. Поэтому настоящее бусидо никогда не сражается», — мастер мимолетно улыбнулся.

— Правда, пришел он к этой мысли уже будучи в преклонном возрасте, когда достиг всех вершин… А до этого ученики, бывало, плакали на его тренировках от непомерных нагрузок. А его зал называли «дьявольским».

Алеша уважительно присвистнул.

— И вы, что же, тренировались в этом «дьявольском»…

— Нет, не довелось. Но я проходил стажировку у его ближайшего ученика мастера Саотомэ, — старший тренер помолчал. — Там произошел один случай… Вспыхнули массовые беспорядки — вообще-то такое явление для Японии нетипично, японцы очень законопослушная нация… Но, видимо, нашелся повод. Так вот, толпа вооруженных молодчиков осадила здание местного университета. Побила окна, стала ломиться в двери — а внутри только сам Саотомэ, с десяток первокурсников и несколько женщин-служащих. Попробовали связаться с полицией, но та была связана уличными боями или блокирована в казармах, на помощь не поспевала… Тогда Саотомэ собрал тех, кто остался в здании, и вывел наружу, к воротам (там ждал автобус). Сам впереди, остальные за ним, взявшись за руки. И толпа расступилась, никого не тронув. Видно, почувствовала что-то…

Алеша недоверчиво хмыкнул: знаем, мол, какие легенды восторженные ученики сочиняют про своих учителей. И передают из уст в уста… Михаил Михайлович уловил усмешку собеседника.

— Это я не с чужих слов. Я тогда шел замыкающим. Держал за руку какую-то женщину — секретаря, судя по одежде (она, помнится, сильно дрожала и все время шептала что-то — видимо, молилась), а в голове одна мысль: лишь бы никто не заметил, что рубашка на мне мокрая насквозь. Вечер был прохладным, просто я вспотел от напряжения. Толпа ведь могла кинуться в любой момент… — он задумчиво поджал губы. — Олежка получил урок на всю жизнь. Нет, он не прошел бы мимо, но и не стал бы ввязываться в драку очертя голову. Он обязательно попытался бы сначала решить дело иным путем — и наверняка решил бы.

— Его никто ни в чем и не подозревает, — отмахнулся «сыщик». — Тем более что убийц, судя по всему, было минимум четверо.

— Вот как? И что же они не поделили с потерпевшими?

— Эти «потерпевшие» промышляли элементарным гоп-стопом.

— То есть кого-то грабили? — удивился Михаил Михайлович.

— Меня, — тихо признался Яша Савостиков. — Они хотели деньги отобрать и мобильник. А те, другие, меня защитили.

Михаил Михайлович с искренним удивлением покачал головой.

— Надо же. Прямо история про мушкетеров… А ты не сочиняешь, дружок? Ладно, не обижайся. Откуда же они взялись?

— Не заметил, — виновато сказал Яша. — Слишком быстро все произошло. А потом они исчезли. Будто в воздухе растворились.

— Значит, неожиданно напали, убили, исчезли… — старший тренер помолчал. И категорично добавил: — Это немой. Или — я плохой наставник и диплом свой получил не в Японии, а купил за двадцатку в подземном переходе.

Он неспешно сложил форму в спортивную сумку и поднялся со скамейки. Встал и Алеша, поняв, что аудиенция окончена.

— Что ж, спасибо за разговор.

— Всегда рад помочь, — тренер протянул ладонь для рукопожатия. — Знаете, есть школы, где изучается не столько техника боя, сколько способы неожиданного нападения и нейтрализации противника. Полинезийский Пенчак Силат, японское ниндзюцу, китайский Дим Мак… Я слышал, у нас в городе существует даже клуб ниндзюцу, но эти ребята скорее играют в ниндзя — как толкинисты играют в эльфов и хоббитов: шьют себе амуницию и бегают по подворотням.

Ага, удовлетворенно подумал «сыщик». Шьют амуницию и бегают по подворотням — приметы почти идеально сходятся.

Яша с Андреем меж тем пристально разглядывали стойку с учебным оружием и тихонько переговаривались, склонив друг к другу головы. Потом Яша спросил:

— Что это?

— Это боккэн, — отозвался Михаил Михайлович. — Деревянный меч для занятий айкидо, аналог самурайского меча катаны.

— И эта самая катана так же изогнута?

— Да, она имеет небольшой изгиб — в отличие от европейских мечей. А еще — закругленную гарду и одностороннюю заточку клинка. А почему ты спросил?

— Так… — Яша пожал плечами. — Интересно.

— Ну, раз интересно… — тренер слегка улыбнулся. — Ты все-таки приходи, когда надумаешь.

— Приду, — сказал Яша, не особенно, впрочем, уверенно.

— А я, кажется, знаю, почему ты отказался, — заметил Андрей Калинкин, когда они вышли из здания. Пока они наблюдали за занятиями, на город спустился вечер — густой, медовый, однако принесший если и не прохладу, то ее иллюзию. Друзья не спеша двинулись к автобусной остановке: Андрей с Яшей впереди, по-прежнему оживленно болтая о чем-то, Алеша — чуть поотстав. Он вдруг почувствовал себя слегка уязвленным: очень уж быстро, влет, эти двое сблизились, как-то ненавязчиво… нет, не исключив «сыщика» из свой компании, но будто отодвинув в сторону. Впрочем (он хмыкнул про себя), обоим лет по семнадцать-восемнадцать, я в свои двадцать шесть уже кажусь ископаемым. Странно еще, что не зовут на «вы» и не уступают место в автобусе.

— Почему? — спросил Яша.

— Ты не хочешь заниматься в группе. Это называется… как же ее… низкая социальная адаптация. Вот!

Яков усмехнулся:

— Ты прям психолог.

— Педагог, — поправил Андрей. — Я учусь в педагогическом, на начальных классах. Аты?

— В политехническом, на факультете прикладной электроники.

— Почти соседи… Слушай, а давай тренироваться вдвоем. Меня-то ты не станешь стесняться?

— Как это вдвоем?

— Так. Сейчас лето, в спортзал ходить необязательно, можем заниматься в лесу или в парке рано утром, когда никого нет. Многого не обещаю, у самого только желтый пояс… Но всему, что умею, обучу.

— Ты серьезно? — осторожно спросил Яша. — Не разводишь?

— Стану я друга разводить. Короче, завтра у входа в парк, напротив старого планетария, в семь утра. Смотри не проспи.

— Не просплю, — с тихой радостью пообещал Яков. — Специально будильник заведу… — он помялся. — Только зачем это тебе? Я даже заплатить не смогу — какие у студента деньги.

Андрей дурашливо присвистнул.

— Денег нету, говоришь? Это проблема… Придется брать с тебя натурой.

— Это как?

— Ты же учишься в политехе? Значит, сечешь в компьютерах. А я, признаться, только и могу, что в «Тетрис» резаться да в «Одноклассниках» зависать.

Яша рассмеялся.

— Намек понял. Будут тебе уроки компьютерной грамотности.

— Ура! Значит, по рукам?

— По рукам.

Андрей вскоре распрощался, раскочегарил своего «мустанга» и умчался, оставив облачко выхлопного газа. Алеша посмотрел ему вслед и поинтересовался:

— А что, Светлана не догадалась тебя каким-нибудь приемчикам обучить?

Раз уж сама призерка по самбо…

— Предлагала однажды, — рассеянно отозвался Яша. — Дагдежэто видано, чтобы девка парня мордобою учила?

Он поковырял носком ботинка асфальт и неожиданно добавил: