Вполне вероятно, что незыблемая слава панков со временем потускнела бы и померкла, но все сложилось иначе и самым на первый взгляд тривиальным образом. Что нужно для того, чтобы обеспечить славу в веках? Смерть. Это то, что делает бессмертным имя поэта, музыканта или художника. В случае с «пистолетами» трагическая роль смертника или, если хотите, иконы отводилась общепризнанному лидеру группы – худенькому и болезненному Сиду Вишесу, настоящее имя которого было Джон Саймон Ричи, или, как его еще называли, Джон Бэверли.
Нельзя сказать, что Сид был основателем группы и ее лидером, хотя именно так и считают многие поклонники «Sex pistols», на деле мало знакомые с творчеством «пистолетов». Безусловно, Сид Вишес был исключительной фигурой, настолько экстравагантной и необычной, что у публики возникло мнение о его лидерстве. Тем более что пресса, публикуя очередной скандал вокруг команды, заостряла особое внимание на персоне харизматичного Вишеса.
На самом деле Сид пришел в группу далеко не профессионалом-музыкантом, он не слишком-то хорошо умел играть на своей бас-гитаре, но он был до корней волос панк-рокером. Своих «братьев по разуму» он прямо-таки покорил тем, что был человеком, что называется, без башки, а это, надо заметить, наипервейшее достоинство панк-музыканта.
«То, что предлагал Сид, – писали в прессе, – было очень синонимично тому, чего добивался и Роттен, т. е. превращению группы в декорированный балаган, только косвенно имеющий отношение к музыке. Изначально творчество команды было лишь поводом для выхода на сцену, выпуск эмоций – вот главная задача музыкантов. До прихода Сида в группе играл Глен Мэттлок, человек уравновешенный и спокойный, из светской семьи, воспитавшей свое чадо законопослушным гражданином. Поэтому найденный случайно Джонни Роттен (на самом деле Лайдон), став вокалистом и лидером команды, так негативно оценивал нежелание Мэттлока отрываться на сцене. Вскоре вслед за Роттеном и остальные участники коллектива восстали против своего некогда друга. Сид же по своему характеру был полной противоположностью Мэттлоку. Будучи человеком неглупым, Сид мгновенно оценил те возможности, которые ему открываются в „Sex pistols“.
Работавший до этого в группах «Siouxsie&Banshees» и «Flowers of romance», Вишес был недоволен царившим там матриархальным конформистским панком, этот амбициозный басист-самоучка всегда стремился к центризму, к четким граням в творчестве: вот тут куплет, тут припев, тут кидаю бутылку в зал, а тут я просто реву, как марал. «Siouxsie&Banshees» же это стремление было чуждо, группа была более пластичной и экспериментальной как таковая, поэтому предложение «Sex pistols» позаимствовать у Сьюзи „безумного Сида“ было с радостью удовлетворено».
Конечно, приход Сида в группу изменил многое, но причины стремительного успеха «Sex pistols» заключались не только в этом. Вишес был своего рода катализатором, благодаря присутствию которого и происходили своеобразные процессы, в головах его коллег рождались новые оригинальные идеи. Если перебирать каждого участника коллектива по отдельности, то ничего интересного заметить нельзя. Сам Вишес, или Саймон Ричи, был самым обыкновенным подростком и, как его обозвали в прессе, типичным «пост-тинейджером» Англии 1970-х годов. Он не обладал какими-нибудь феноменальными способностями и не владел уникальными знаниями, но всегда отличался от своих сверстников какой-то необычайной экспрессивностью. Он был крайним максималистом и не признавал ничего среднего, серого, деля все в жизни на черное и белое.
Такое отношение к жизни проявлялось у Сида еще в подростковом возрасте, и причиной тому было своеобразное воспитание. Мать Сида во всем одобряла своего сына, касалось ли это его кожаного прикида или даже пристрастия к наркотикам, хотя на первых порах это вряд ли можно было назвать пристрастием, скорее баловством. Друзья Сида называли Энн Бэверли идеальной матерью, но, увы, именно это ее всепонимание и желание дать сыну полную свободу действий стали в дальнейшем причиной гибели музыканта. Человеку с неуравновешенной психикой просто нельзя давать абсолютную свободу, тем более когда у этого человека предрасположенность к наркомании выражена особенно ярко. Людей такого склада непременно нужно сдерживать, одергивать и периодически переключать на что-то более приземленное, направлять их безудержную энергию в нужное русло. Иначе эта энергия, этот внутренний огонь, выйдя из-под контроля, сжигает человека.
«Сид всегда был человеком тусовки, – писали журнали‑ сты. – Он не существовал вне вечеринок и концертов, он был „человеком толпы“ в том смысле, что его личность была неотделима от массовки. Сид никогда не имел постоянного жилья, толком-то и не работал, промышляя по большому счету мелким воровством и выклянчиванием денег у матери, перемежая эти занятия с недельными загулами у знакомых (и незнакомых) ему людей».
Натура взбалмошного Сида во многом импонировала небезызвестному Макларену. Ему удалось не только раскрыть безумную натуру музыканта, выпустить джинна из бутылки, но и умело воспользоваться его выходками, превратить их в аттракцион, приносящий большую выгоду. Как отмечалось в прессе, «для Макларена Сид всегда был диковинной игрушкой, предметом для достижения собственного совершенства… Единственным же отличием альтерэго Сида от остальных представителей шоу-бизнеса было то, что Макларен никогда не ставил свои финансовые требования выше творчества контролируемых им коллективов. Мальком умело отшлифовывал грани таланта Сида так, чтобы звезда бас-гитариста „Sex pistols“ сияла еще ярче. Сид никогда не был музыкантом в полном смысле этого слова (он просто не успел этого достичь, в отличие, скажем, от других участников „Sex pistols“, он был шоуменом, искрометной кометой, воспламеняющей все вокруг».
Был ли Сид Вишес отъявленным наркоманом, каковым его представляли себе многие: и друзья, и недруги? Впрочем, и сам Сид считал себя таковым. Он никогда не скрывал своего пристрастия к героину и ЛСД, и даже, наоборот, словно бы хвастался, сколько и что он принимает. Сид с удовольствием делился с корреспондентами о количестве доз. Он пережил лечение от гепатита и критическую потерю веса, передозировки также случались нередко, и никогда у него не возникало желания бросить колоться – на игле он сидел прочно, до самой смерти. Только один Макларен пытался отучить Сида от этой привычки, причем не на словах, а на деле. Правда, выглядело это довольно-таки странновато: он подсовывал Сиду спиртное в таких количествах, чтобы тот, изрядно «накачавшись», забыл о зелье и уже не смог бы пойти в какой-нибудь притон.
Колоться Сид начал из простого любопытства, как это делают многие подростки, попавшие в дурную компанию или находящиеся под влиянием уличных «авторитетов». Но постепенно, по мере его звездного восхождения, увлечение наркотиками превратилось в привычку, тем более что появились неограниченные возможности для приобретения зелья. Когда же Сид ушел в так называемое автономное плавание, ситуация существенно ухудшилась, ведь его уже ничто не сдерживало, и никто не мог на него повлиять, как, например, это раньше пытался делать Мальком.
То, что вытворял Сид, на первый взгляд выглядит как проявление самодурства или полного безволия, но на самом деле все его поступки отражали позицию человека, не желавшего жить по общепринятым нормам. Он не хотел быть как все, он готов был быть панком, наркоманом, изгоем, аутсайдером, кем угодно, только бы не как все. У него не было никаких конкретных планов на будущее, а его мать видела в нем только рок-звезду, не пытаясь сдержать его безумных порывов. Такие люди, как правило, всегда заканчивают жизнь трагически. Сид Вишес, казалось бы великий и бесстрашный, прочно защищенный от всего мира броней панк-героя, с кулаками отстаивающий свое, на самом деле очень болезненно относился к мнению людей. Он не выносил никакой критики. Поразительно, но человек, который зачастую выходил победителем в какой-нибудь уличной драке, получил полный нокаут от славы. Мировая слава стала для него поистине страшным ударом, от которого он так и не сумел оправиться.
