В тот же день вечером Луэллин освободил лавку от запыленных сувениров и заполнил ее новым, ходовым товаром. Цена лепех подскочила до двух, потом до пяти долларов. А вскоре под вывеской «Оазис сувениров» закрасовалась выполненная по заказу хозяев художником новая – «Коровьи лепехи от Кроуфордов».

Минуло два года. Однажды утром Луэллин Кроуфорд уехал на ферму племенных животных Томаса Флинна и возвратился уже затемно. Войдя в дом, лавочник в раздражении швырнул шляпу в дальний угол и, прерывисто дыша, плюхнулся в кресло. Прямо перед ним над камином висели на атласных ленточках значительных размеров лепехи, со вкусом раскрашенные по спирали нежными оттенками голубого, оранжевого и желтого колеров.

Миссис Кроуфорд, как это делали многие другие хозяйки с художественными способностями, раскрашивала их собственноручно.

– Что-нибудь случилось, Луэллинушка? – спросила она.

– Еще бы не случилось! Старик Томас совсем сбрендил! Берет по четыреста девяносто пять долларов за корову!

– Но, Луэллин, – сказала жена, поглаживая его лысину, – у нас уже и так достаточно коров – с теми, что мы купили на новый кредит Лэйси-банка.

– Нужно больше! Как ты не понимаешь? Спрос непрерывно растет! За «рыцарскую лепешку» дают по двести долларов, «королевскую особую» – по пятьсот, а за «императорскую лепеху» «Наполеон», если она в отличном состоянии, можно сорвать полторы тысячи и даже больше!

– С ума сойти! Просто не говори! Мы ведь и представить себе раньше не могли, что у коровьих лепех может быть столько разновидностей, правда? – оживилась Марта. – «Наполеон» – это такая… с тремя спиралями, да?

Луэллин кивнул.

– А что, если подделать?

– Да ты что, в самом деле?! – Кроуфорд поднялся, схватил со стола намедни полученный свежий номер журнала «Американская лепеха». – Тут статья. Сейчас найду… Вот она – называется «Провал фальшиволепехочника». Один находчивый из Амарильо, штат Южная Дакота, сделал слепок с «императорской» и начал отливать копии. Естественно, из навоза. Уверял, что невозможно отличить от настоящего образца. Однако герки не только не купили у него ни одной подделки, но и подали в суд. Эти люди – нелюди, черт их знает, кто они, – как видишь, хорошо разбираются в искусстве. – Луэллин отложил номер, подошел к окну, смотрящему на пастбище. – Опять этот мальчишка лодырничает.

Лавочник открыл форточку и рявкнул:

– Делберт!! Делберт!!!

Работник не реагировал.

– Глухня! – сказал Кроуфорд жене, закрывая форточку. – За ним нужен глаз да глаз!

Он вышел из дома, обогнул его и оказался на пастбище. Юный работник Кроуфордов сидел в пустой тележке и самозабвенно грыз яблоко.

– Делберт!

– Что, мистер Кроуфорд? – Делберт вскочил, улыбаясь щербатым ртом (зубы у него выросли в шахматном порядке из-за плохой наследственности), и бросил огрызок под ноги.

Хозяин невольно проследил за его полетом взглядом. Из-за особенностей внутриротового оснащения мальчишки огрызок был совершенно экзотического вида.

– Почему ты не возишь лепехи в лавку? – строго отчитывал работника Кроуфорд. – Я тебе плачу не такие уж и малые деньги не за то, что ты бездельничаешь и переводишь яблоки! Хочешь, чтобы я нажаловался твоему старшему брату?

– Я отвез пять штук сегодня, мистер Кроуфорд. Но Фрэнк велел увезти их, к чертовой матери, назад.

– Так и сказал? «К чертовой матери назад»? Он в своем уме?

– Да, мистер Кроуфорд. Он сегодня продал всего одну лепеху. Спросите у него сами, если мне не верите.

Кроуфорд ругнулся и зашагал к лавке.

На обочине рядом с «Фордом» Кроуфордов стояли два блестящих автомобиля герков. Когда Луэллин приблизился, владелец одной машины садился в нее, а ко второй, набитой герками, подходил водитель. В лавке находился только один посетитель – знакомый Кроуфорду фермер. Фрэнк – продавец, примерно год назад нанятый хозяином, – прохаживался вдоль полок, сплошь уставленных лепехами.

– Добрый день, Роджер! – поприветствовал Кроуфорд фермера. – Как дела? Все в порядке? Что – решил купить лепехи?

– Да, думаю вот, – ответил фермер, почесывая пятерней подбородок с двухдневной щетиной. – Жене захотелось – с двойной спиралью, как вон та. Но у вас такие цены!..

– Ну что ты, Роджер? У других – дороже. Куда еще вкладывать деньги? Не жмоть, потом будешь жалеть. Кстати, Фрэнк! Что купили те герки?

– Ничего не купили, хозяин. Сфотографировали интерьер и укатили.

Через минуту у оазиса затормозила еще одна машина инопланетян. Трое герков, вывалившихся из нее, были в костюмах с блестками и при ярких карнавальных шляпах. Один из них вошел, приблизился к прилавку.

– О, сэр! – Луэллин засиял и услужливо поклонился. – Меня зовут мистер Кроуфорд. Вы желаете приобрести лепех? Сколько вам упаковать?

Герк скользнул по коровьим лепехам, заполонившим помещение, и издал какой-то булькающий звук. Кроуфорд принял его за смех.

– Что тут веселого? – проворчал он, погасив улыбку.

– Мне весело, потому что наша экспедиция или, лучше сказать, тур заканчивается, завтра мы улетаем домой, на Дзету Геркулеса. Разрешите сфотографировать на долгую память. – С этими словами пришелец похлопал по висевшему у него на боку блестящему фотоаппарату с телевиком.

– Валяйте, – рассеянно произнес Луэллин. – Значит, вы улетаете к «родным планетам»? Все до одного? А когда вернетесь?

Пришелец щелкнул камерой, извлек фотографию, осмотрел ее и, удовлетворенно хмыкнув, положил в карман. Затем сказал:

– Мы вам очень благодарны за коровьи лепехи, которые у вас приобрели в период тура.

– Когда вернетесь? – повторил вопрос Кроуфорд.

– Думаю, никогда.

Тут же все трое желтоглазых погрузились в машину и скрылись в поднятом ею облаке пыли.

– Так весь день, – произнес Фрэнк. – Они ни хрена не покупают. Только снимают и – айда.

Луэллин Кроуфорд почувствовал: еще немного, и с ним будет плохо.

– Так ты думаешь – это правда… то, что они уезжают? А, Фрэнк?

– Конечно. «Си-эн-эн» сегодня передало, – ответил продавец. – И Нид Квин из Хортонвилля заезжал сегодня рано утром, как только вы уехали. У него уже второй день никто ничего не покупает.

– Черт те что! Уму непостижимо! Неужели они нас вот так, со всем этим… – (Кроуфорд хотел сказать: «дерьмом», но только беспомощно описал круги рукой в воздухе перед полками), – …бросят? – Он повернулся к фермеру: – Послушай, Роджер! Сколько ты дашь за лепеху для твоей жены?

С двойной спиралью стоит десять долларов. – Голос владельца «Коровьих лепех от Кроуфордов» став деловым и убедительным. – Первый сорт, учти.

– Я вижу. Но…

– Для тебя и твоей благоверной – за семь девяносто девять!

– Да ты понимаешь… Пять я, пожалуй, дам…

– А-а-а, черт с тобой! Фрэнк, упакуй другу!

Луэллин проводил взглядом придавленного заботами фермера с покупкой и слабым голосом, готовый упасть, выдавил:

– Фрэнк, слушай меня. Делай ликвидацию. Продавай за сколько дадут.

Прошло еще два года.

Однажды на исходе дня Луэллин и Марта, обнявшись, наблюдали, как последние покупатели и едоки уезжали с пятачка перед оазисом и кофейней. Фрэнк занимался уборкой, а Делберт путался у него под ногами и, как всегда, грыз любимое яблоко.

– Финиш, Марта, – хрипло проговорил Луэллин, чуть не плача. – Видимо, придется уволить обоих – и Фрэнка, и Делберта. Первый сорт лепех идет по пятачку за три!

Стемнело. Чета уже собралась идти в дом, но вдруг, прорезав сумерки светом фар, к владениям Кроуфордов подкатила низкая длинная машина. Внутри сидели два зеленых существа с торчащими через прорези в красных шляпах узорчатыми антеннами на голове. Одно из существ вывалилось из лимузина и зашло в лавку. Делберт от удивления их виду выронил из ладони огрызок.

– Серпы! – громко прошептал он. – Про них по радио передавали, они с Гаммы Серпентис!

Зеленый инопланетянин внимательно оглядел прилавок и полки, где несколько коровьих лепех обретались в плотном окружении возвращенных на свои штатные места плетеных корзинок, деревянных, глиняных и матерчатых индейцев, скелетиков из пластика на веревочке, при встряхивании издававших зубовный скрежет, и других сувениров.