Сергей Петрович сидел за столом и неспешно затягивался сигарой. Он некоторое время внимательно рассматривал вошедших в кабинет пациентов сквозь очки с толстыми линзами. Выражение раскрасневшегося лица главврача было размягченным, от него исходил запах алкоголя.

— Проходите, садитесь, — прервал он паузу, — вот сюда, за приставной столик.

Драматург и Иван Степанович разместились в жестких креслах с двух сторон приставного столика и настороженно уставились на главного врача.

Неожиданно для них главврач пододвинул в их сторону коробку с сигарами и зажигалку и дружелюбно предложил:

— Курите, у нас предстоит серьезный творческий разговор.

— Спасибо, я не курю, — отказался Драматург.

— Минздрав предупреждает, что курение вредно для здоровья, — с оттенком юмора обронил Иван Степанович. — Я табаком тоже не балуюсь.

Главврач приятельски улыбнулся и пошутил:

— Я думаю, что в этом спорном вопросе больше прав философ, сказавший, что табак и алкоголь вредны для здоровья не всегда, а только при жизни.

— Мудрая мысль, — согласился Драматург. — Тем не менее мы рисковать не будем. Здоровье нам еще пригодится на свободе.

Полину главного врача скользнула ироничная усмешка.

— А ты оптимист. Драматург. — Главврач положил сигару на стеклянную пепельницу, некоторое время смотрел на ее кончик, испускающий тонкую струйку дыма к потолку, потом вдруг, глубоко выдохнув, перевел взгляд на пациентов и озадаченно заговорил:

— Я на серьезный разговор пригласил вас, друзья.

Обращение «друзья» было для Драматурга и Ивана Степановича некоторой неожиданностью.

— За вчерашний день в нашей клинике с катушек съехали два человека, а затем скончались от инфаркта, — продолжил главврач, — это очень плохо.

— Вы имеете в виду психа, который разбил окно и хотел улететь птицей на слободу, а также Святого, пытавшегося перелезть через колючую проволоку? — осторожно осведомился Драматург.

— Да, их, — кивнул главврач. — Царство им небесное. — Я не сомневался, что вы в курсе данных происшествий. В нашей клинике любое событие становится всеобщим достоянием. Так вот, друзья, скажу вам откровенно, уменьшение в клинике количества пациентов Хозяином не приветствуется. Почему? Потому что за лечение каждого пациента кто-то платит. За тех, кто чокнулся на свободе, — платят родственники. За эту категорию больных оплата установлена умеренная, а вот за особую категорию наших клиентов платят в разы больше, и платят не родственники.

— Сергей Петрович, а кто относится к особой категории? — осмелился задать вопрос Иван Степанович. — И кто платит за их лечение в разы больше?

Главврач раскурил потухшую сигару, выпустил кольцо дыма вверх и с натянутой улыбкой ответил:

— Этого нам не положено знать. Как сейчас говорят, меньше знаешь, крепче спишь и здоровее будешь. Я и так вам лишнее сболтнул. А проговорился потому, что наскучило общаться с придурками и захотелось поговорить с нормальными людьми. Ну, будет лирики. Теперь о деле, которое я намерен вам поручить. Как я уже говорил, наша клиника не заинтересована в уменьшении числа клиентов. Тут все понятно — обычный бизнес. А чтобы не было уменьшения числа пациентов, желательно пробудить у них интерес к жизни. Как это сделать? Я тут подумал, что неплохо бы привлечь всех к активному творчеству.

— К какому творчеству? — не понял Драматург.

— К активному, — скупо повторил главврач. — Ты. Драматург, придумай сценарий пьесы, подбери из более-менее адекватных придурков кандидатов на роль артистов, которые будут изображать героев пьесы, а остальная масса пациентов клиники будет зрителями. На подготовку спектакля даю тебе восемь дней. Спроси: «Почему восемь?»

— Почему восемь? — озадаченно повторил Драматург.

— Потому что до очередной медицинской комиссии осталось девять дней, на которой будет решаться и твоя дальнейшая судьба — выйдешь на свободу или будешь еще полгода гостить у нас. Я считаю тебя, Драматург, вполне нормальным человеком, но окончательное слово будет за комиссией. Так что не подведи меня, постарайся. Премьеру твоей пьесы посмотрим перед приездом комиссии. Если премьера пройдет успешно, то покажем пьесу членам комиссии. Очень постарайся, Драматург. Это тебе зачтется. Надеюсь, ты меня хорошо понял. Пробуди своей пьесой у больных желание жить. Этот мой проект одобрен самим Хозяином. Так что не подведи меня. К слову, возьмите себе в помощники Олигарха из сорок донятой палаты. Это сообразительный человек, он поможет вам в подборе артистов. И еще, я дал указание всему медицинскому персоналу допускать вас к придуркам в любую палату. Ходите, присматривайтесь, выбирайте, кто вам подходит. Но не тяните, времени в обрез. Ваши пропуска — ваши надписи на карманах пижам — «Палата № 33».

— Но где репетировать. Сергей Петрович? — расстроился Драматург, не на шутку огорченный возложенной на него почти невыполнимой задачи.

— Это не проблема, — будничным тоном обронил главврач, попыхивая сигарой. — На третьем этаже, имеется просторный актовый зал. Там можете проводить репетиции хоть целыми сутками, там и премьера пьесы должна состояться.

— А какую взять тему для пьесы? — обреченно вздохнул Драматург.

Главврач пожал плечами.

— Это на твое усмотрение. Что-нибудь из реальной жизни. Главное — чтобы всем весело было.

— Ладно, из жизни так из жизни, — кивнул Драматург. — Будет весело.

Иван Степанович вдруг предложил:

— Сергей Петрович, а что, если больным каждое утро выдавать хотя бы по пятьдесят граммов чистого спирта? Всем было бы весело, у психов появится стимул к жизни, каждый бы ждал очередного дня, точнее — очередной рюмки спирта. Недорого и эффективно. Спирт ведь не дорогой.

— Ценю твою сообразительность, Иван Степанович, — главврач задумчиво потер подбородок, — в твоем предложении присутствует рациональное зерно, но с таким предложением выйти на Хозяина я не рискну. На сто процентов уверен, что оно будет отвергнуто. Ведь земля слухом полнится. Общественности станет известно, что наша клиника спаивает душевнобольных людей, и последствия для нас будут весьма неприятными — клинику могут лишить лицензии.

— Но как посторонние узнают о новом методе лечения? — с самым серьезным видом продолжил Иван Степанович. Он, конечно, шутил, но делал вил, что озабочен данной проблемой.

Однако главврач глубоко спрятанной шутки не понял. Он некоторое время дымил сигарой, уставившись в дальний угол кабинета, затем отрицательно покачал головой.

— Нет, этот метод в секрете не удержать. Наши охранники в нерабочее время находятся среди членов своих семей, за пределами клиники, у некоторых из них — болтливые жены. Словом, сарафанное радио по всей округе разнесет. Не годится. Закрыли тему. Вопросы по существу задания есть? Вопросов нет. Значит, задача вам ясна. — Главврач поднялся с кресла. — В таком случае больше не задерживаю. Сейчас же и приступайте к подготовке пьесы. Свободны.

Драматург и Иван Степанович быстро покинули кабинет главного врача. За дверью кабинета Драматург тяжело перевел дух и рукавом пижамы вытер выступивший на высоком лбу зернистый пот.

8

Вернувшись в палату, Иван Степанович и Драматург буквально рухнули паевой кровати.

Первым заговорил Драматург:

— Знаешь, Ванюша, после данного визита к Сергею Петровичу у меня переменилось мнение о нем в худшую сторону. Полагаю, что он скользкий человек, старается угодить Хозяину. Интересно, кто этот таинственный Хозяин? Нет сомнения, что этого мы никогда не узнаем. А ты здорово ввернул — насчет того, чтобы для веселья психам выдавать по рюмке чистого спирта. Представляю картину. Ведь спирт — коварный алкоголь: попил водички — и опять пьяный.

— Да я пошутил, — усмехнулся Иван Степанович. — Почему было не сделать такое новаторское предложение главному врачу, коли он находится на своем рабочем месте в нетрезвом состоянии? Похоже, он шутки не понял.

— Вероятнее всего, — задумчиво ответил Драматург и глубоко вздохнул. — У меня, Ванюша, после этого визита в голове поселилась тревожная мысль: не выйти нам из этой хитрой частной клиники через медицинскую комиссию. Похоже, тут все схвачено, сверху до самого низа.