Когда Кирюхин замолк, чтобы перевести дыхание. Пуришкевич, несколько раздраженно заметил:

— Да, я что-то подобное уже слышал. — Потом он нажал на кнопку в столе, и в коридоре прозвенел колокольчик. — Что вы будете пить?

— На работе не пью.

— Может быть, чай, кофе…

Кирюхин кивнул:

— Кофе выпью с удовольствием.

В это время входная дверь отворилась, и на пороге появилась худая женщина.

— Ядвига, принеси нам два кофе, — распорядился хозяин дома.

Дама вкатила в кабинет тележку, на которой стояла парующая кофейница, две чашки, а чуть ниже, на второй полке, находились напитки более крепкие. Создавалось впечатление, что все это дожидалось за дверью, чтобы в нужный момент появиться в кабинете. Ядвига подкатила тележку к столу. Потом с завидной легкостью и скоростью наполнила чашки из кофейницы. Одну из них она поставила перед хозяином, а вторую в пределах досягаемости гостя. Оставив тележку возле стола, женщина торопливо покинула кабинет.

Пуришкевич смотрел на свою чашку, словно не был уверен, что с ней делать. Возникла молчаливая пауза, только где-то в доме тихо играла музыка.

— Если я чем-то могу вам помочь, — продолжил Кирюхин, чтобы расшевелить миллионера, — буду рад это сделать, и вы можете быть уверены в конфиденциальности и эффективности.

Пуришкевич, нахмурившись, взглянул на гостя и произнес:

— Если все, что вы здесь рассказали, правда, то вам повезло. Обычно я не принимаю таких типов, как вы. Но сегодня я нуждаюсь в помощи профессионала. У меня для вас есть работа. Ничего сверхъестественного. По крайней мере, ничего сверхъестественного для вас. А вот для меня, боюсь, да.

Снова наступила молчаливая пауза.

Кирюхин замер, боясь пошевелиться и выдать свои внутренние эмоции. Ведь он не ожидал, что финансовый магнат так скоро решится на сотрудничество.

После продолжительной паузы Пуришкевич посмотрел на портрет девушки.

— Это моя жена, которая осталась вечно молодой. Она умерла двадцать лет назад и оставила мне трехлетнего ребенка. Ядвига была вместо матери моей единственной дочери, и за это я ей благодарен. — Он перевел взгляд на сыщика. — Моя дочь упрямая, строптивая девчонка со своенравным характером. Полная противоположность своей матери — покорной, тихой, ласковой и добросердечной. Я не спорю, часть характера она унаследовала от меня. Я держал ее в ежовых рукавицах, с детства не баловал и пытался ей внушить, что каждый человек должен сам зарабатывать на жизнь, а не рассчитывать на средства и помощь родите-I лей. Этот урок она усвоила хорошо и во многом преуспела. Меня радует, что у нее острый аналитический ум и музыкальный талант, прекрасный голос и любовь к пению. Это дает ей шанс не пропасть и приспособиться в жизни. Мы поссорились. Не буду называть причину, это семейное. В тот раз она была не права, показала свой настырный характер и ушла из дома. У нее есть в городе свое жилище. И вот я узнаю о том, что ее дом сгорел. Причина мне не ясна. Вероятно, у нее появились враги. Она не звонит и не отвечает на мои звонки. Что я должен после этого думать? Ведь я же отец и желаю ей только добра. Мои друзья сообщили, что она выступает в городе с сольными концертами. — Пуришкевич вновь перевел взгляд на портрет. — Моя дочь как две капли воды похожа на жену.

Кирюхин посмотрел на портрет, догадываясь, куда клонит его собеседник.

— Теперь то главное, о чем я хотел вам сказать. Мне нужно, чтобы ваши люди вели за ней неотрывную слежку. Для этой цели вам необходимо использовать весь шпионский набор для скрытого наблюдения и прослушивания ее разговоров.

— Это запрещено законом, — сказал сыщик.

— Для вас закон — это я, потому что я финансирую этот заказ. В случае чего мои деньги решат любую проблему. Каждые три дня ваши отчеты должны лежать на моем столе. Я должен знать о каждом ее шаге и о тех поклонниках, которые ее окружают. Ведь среди них могут быть ловеласы, альфонсы и прочие жиголо, которых в ночных клубах и ресторанах как собак нерезаных. В случае опасности вы или ваши люди должны ее защитить. В банке будет открыт счет на ваши текущие расходы, а также вы получите субсидию на развитие деятельности вашей конторы.

— Благодарю, но у меня сейчас нет такого количества сотрудников, чтобы постоянно вести за ней наблюдение.

— Если нет, наймите. Я же вас не тороплю. Думаю, что с этим проблем не будет.

— Мне будут нужны ее полные данные, фотографии и место жительства.

Хозяин кабинета передал сыщику пухлый пакет.

— Здесь все необходимое. Приступайте к делу. Отныне вы отвечаете за нее головой.

— Такого уговора у нас не было.

Пуришкевич метнул на гостя взгляд, далекий от любящего, и отчеканил:

— Не было. Значит, будет.

Под таким напором Кирюхин вынужден был согласиться на новые условия и утвердительно кивнул.

— Пусть будет по-вашему.

Пуришкевич усмехнулся.

— Вот и хорошо. А теперь я вас не задерживаю. Меня ждут другие дела.

Сыщик покинул жилище бизнесмена в глубоком раздумье, понимая, что проблемы в его работе нарастают, как ком, и это его только зажигало. Он привык не бояться трудностей и всегда двигался им навстречу, ибо хорошо знал, что в клубке сложных проблем всегда найдется ниточка, ведущая к успеху.

Кирюхин вышел из кабинета и обратил внимание на стоящую в коридоре инвалидную коляску. «Похоже, в этом доме есть инвалид», — подумал он.

Вернувшись к своей автомашине, он обнаружил охранника, который терпеливо его дожидался.

Сыщик внимательно его оглядел.

— Как зовут? — спросил он.

— Захар Орехов.

— Давно здесь работаешь?

— Вот уже три года.

— Понимаешь, Захар. Я принимаю на работу в агентство только тех, кто имеет опыт оперативной работы в правоохранительных органах.

Охранник улыбнулся.

— В таком случае, я тот, кто вам нужен, — сказал он. — Я четыре года проработал оперуполномоченным уголовного розыска в Хотынецком отделе полиции. Но меня из-за одного подонка выгнали. Теперь, как видите, здесь околачиваюсь.

— Ну-ка, расскажи, что с тобой произошло.

— Однажды возле местного ресторана произошла драка. Главным зачинщиком был нетрезвый владелец крутой иномарки, который вел себя агрессивно. Я его задержал и доставил в отдел полиции. Он стал меня оскорблять и угрожать расправой. Мне пришлось хорошенько намять ему бока, чтобы он успокоился.

— Вот этого не нужного было делать, — заметил Кирюхин.

— Знаю, — грустно проронил Орехов. — После этого инцидента он написал заявление в прокуратуру. Там мне сказали, что это дело взял под личный контроль Муромцев. Оказалось, что жалобщик работает помощником заместителя губернатора. В газете появилась статья журналиста Лукашина, что полицейский избивает задержанных граждан. Разгорелся скандал. Меня уволили. Я пытался через суд восстановиться на прежнюю должность, но мне в этом отказали. — Охранник тяжело вздохнул. — Но я по жизни оптимист, и не унываю.

— Правильно делаешь, — сказал сыщик.

Захар Орехов усмехнулся и кивнул в сторону особняка.

— Теперь сторожу владения Пуришкевича.

— Это твой выбор, — Кирюхин пожал плечами и продолжил: — У меня сразу к тебе вопрос: Фархад часто бывает в этой усадьбе?

— Раньше приезжал часто, но в последнее время не видел.

— Ты случайно не знаешь, где он проживает?

— Знаю, — кивнул Захар. — Отсюда до него можно дойти за полчаса. Дом находится возле озера. А я живу в Знаменском, и единственная дорога, которая ведет к его усадьбе, проходит мимо моего дома.

Кирюхин похлопал собеседника по плечу.

— Что-то мне подсказывает, что мы сработаемся, — с лукавой ухмылкой сказал он. — Кстати, я слышал о тебе. Мне говорили, что ты раскрывал преступления быстро, как орехи раскалывал. Между собой преступники называли тебя «Молоток».

— Было дело и прошло. Не стоит теперь об этом вспоминать.

— Мне как раз нужны такие сотрудники.

На лице Захара появилась улыбка.

— Когда я могу приступить к новой работе?