— Вы, видимо, ошиблись не только квартирой, но и домом. В нашем такие не проживают. — Милая улыбка скрасила губы девушки.

— Неужели вы знаете всех живущих?

— Иосиф Силыч Кожемяка в нашем доме не проживает.

— Вот досада, я приехал издалека, чтобы повидать его по важному делу. Может быть, он все-таки здесь жил и съехал? — надеждой спросил Лупус.

— Вам дали неверный адрес, — сказала девушка и собралась закрыть дверь.

Главарь намеренно тянул время, хотел убедиться, есть ли засада у Прозрачного или можно с ним вести дело.

— Может быть, ваш хозяин знает господина Кожемяку? Спросите у него?

— Простите, но господина Прозрачного нет дома.

— Вениамина Венедиктововича? — Лупус сделал вид, что обрадовался. — Могу ли я его подождать.

— Это не представляется возможным, — глухо произнесла девушка. — Вениамин Венедиктович отбыл на длительный срок.

— Насколько длительный?

— Он не говорил.

— И здесь удача покинула меня. Проделать такой долгий путь и ради чего? — театрально сокрушался Лупус. — У одного адрес неверно записал, второй будет неизвестно когда. Положеньице, сударыня, мое незавидное. Может быть, вы мне поможете?

— Я — только служанка, но… возможно, вам помогут в участке или в части.

— Благодарю, я сам хотел туда наведаться, простите, сударыня, за беспокойство, — Лупус прикоснулся к тулье шляпы. — Значит, господин Кожемяка никогда здесь не проживал?

Вопрос остался без ответа, дверь закрылась без скрипа.

Кирпичников приказал снять наблюдение с квартиры Прозрачного сразу же после задержания.

Лупус не пошел вниз, а поднялся по лестнице на последний этаж, где висел открытый замок, и через чердачное окно вылез на крышу, на ту сторону, которая выходит во двор. Хорошо, что следующий дом не отличался этажностью. Через несколько минут главарь выглядывал из совсем другого подъезда. Никто к Вене Прозрачному не спешил в гости. Не подъезжали авто, и не бежали люди.

Лупус задумался.

Если Веня Прозрачный отбыл надолго или на неопределенный срок, в чем явно постарался уголовный розыск, и теперь сидит в камере, то вокруг него, боевого волка, вывешивают красные флажки, чтобы гнать в нужном им направлении. Разумно. Илюша Вареный плотно обложен охотниками, Прозрачный сидит в камере и, значит, тоже недоступен для совершения взаимовыгодной сделки. Везти через границу целую телегу — необдуманный шаг. В обычае людей, покидающих Отчизну, забирать самое ценное, а не тащить с собою тряпки. Лупус скрежетнул зубами: так хорошо все начиналось и такое бездарное завершение обдуманного дела.

Главарь считал себя разумным человеком с развитой логической цепью мышления, но, как обычно бывает в жизни, некоторые вещи идут так, что не поддаются никакой логике.

Оставить все сестре на сохранение? И тут же Лупус одернул себя. Разве он не планировал забрать Ларису с собой?

На слежку за квартирой госпожи Петровской и нею самою Громов отрядил девять человек.

— Сергей, — покачал головой Аркадий Аркадьевич, — разве девять человек в состоящий отследить все входы, выходы, подходы к дому, не к квартире, а к дому?

— Я подумал, чем меньше будет светиться народу, тем лучше.

— Ты прав, но поезжай сам и рассади людей по соседним квартирам, по соседним домам, по крышам… ну, я не знаю, ты опытен, и не мне тебя учить. — Кирпичников вызвал дежурного по уголовному розыску и распорядился выделить двадцать самых опытных сотрудников. — Чтоб ни через одну щель он не пролез, — погрозил начальнику первой бригады указательным пальцем.

После отъезда Громова Аркадий Аркадьевич подошел к окну и закурил папиросу. Выпустил облачко дыма, но, не почувствовав никакого вкуса, а только отвращение, развернулся, чтобы погасить исходящую тонкой струйкой папиросу, поискал глазами пепельницу. И тут его осенило.

«Лупус не станет хранить похищенное там, где живет, во избежание непредвиденных обстоятельств. Скорее всего, снимет квартиру, а может быть, какой-нибудь неказистый домик с подполом или погребом, необязательно подвалом. Но этот домик должен располагаться либо на окраине города, либо рядом. Капитан сам возил туда добычу — груз немалый, и поэтому должен был брать извозчика. Разных? Может быть. А если одного? Сомнительно. Возница, каким бы ни был, мог что-то заподозрить и в отсутствие хозяина поискать, что возит седок. Ведь мог сопоставить два и два. В газетах печатают про вскрытие сейфов, ходят слухи среди обывателей. Видимо, все-таки разных. Хотя… их становится не один, и тогда вероятность того, что кто-то из них заподозрит пассажира в причастности к грабежам, возрастает. Допустим, один. Следовательно, Лупус должен поддерживать с ним связь и вызывать надело заблаговременно. Опять не получается».

В рассуждениях Кирпичникова снова препятствием встала стена.

Хотелось броситься, искать, но что? Хотелось заняться делом — поехать и проследить за госпожой Петровской, но Аркадий Аркадьевич понимал, что сотрудники, посланные Громовым, сделают с большим умением, чем он.

Мысли скакнули к сестре капитана. Причастна она к преступлениям или невольная участница, которая не понимает, что вовлечена в столь неприятную ситуацию? Ее знакомство с господином Литвиным случайное или намеренное? Странная история, где неожиданно сплетаются в клубок такие разные люди, что никогда бы не поставил их в один ряд. Боевой офицер, кавалер нескольких орденов, вдруг становится преступником, проливающим кровь невинных. Авторитетный в городе бандит неожиданно помогает этому самому офицеру собрать банду. Перекупщик, теряющий племянницу, но полагающий, что деньги важнее, и он готов помогать опять тому же офицеру. Грабители, имеющие своенравие, подчиняются этому же офицеру.

Что же ты представляешь собой, любезный капитан Петровский?

Кто ты такой?

Лупус предвидел что-то подобное, но у него на этот счет был план, согласно которому предстояло ехать в Москву, на поклон к Ивану Кошелю. Тот готов за некое вознаграждение свести с людьми, готовыми обменять золото и деньги на драгоценные камни. Тогда пришлось бы делить награбленное с оставшимися бандитами или объяснять, куда они подевались.

Ехать за границу только с иностранными деньгами и драгоценностями, конечно, можно, но там надо обустроить хотя бы сносное жилье себе и двум дамам. К Анне Лупус испытывал противоречивые чувства. Она походила характером и мыслями на него, принимала обстоятельства такими, как они есть в нынешнюю минуту, но все-таки хотела изменить их, как только подвернется подходящий случай. Сейчас она не цеплялась за него, капитана российской, бывшей российской, поправил он себя, армии, а старалась хотя бы не быть обузой. Сестра тоже привыкла к определенному образу жизни, и если он не сумеет обеспечить такой же комфорт там, то зачем было устраивать свистопляску с сейфами, бандитами, опасностью и пролитой кровью?

Потом неожиданно пришла новая мысль, которой он раньше не придавал внимания.

Лупус знал, что Лариса, находясь на службе в конторе Механического завода Сан-Галли, являлась фактически содержанкой управляющего. Капитан сестру не осуждал, каждый выстраивает жизнь так, как может, особенно в трудное военное время. Отца убили, имение спалили, семейные деньги исчезли вместе с банкиром Штольцем, в один миг вывезшим капиталы за границу, в Швецию, где открыл новый банк.

Остается узнать у господина Литвина, сможет ли он без досмотра отправить в Финляндию груз в пять-шесть пудов. Раньше Лупус управляющего заводом в расчет не брал. Ну, есть такой господин, и от его присутствия, как говорится, ни горячо ни холодно.

Значит, сестра должна устроить встречу, и желательно… Капитан задумался и даже приостановился. Где? Простая мысль, но надо многое предусмотреть. Под слежкой ли господин Литвин? Ведь в уголовном розыске служат умные люди и сообразят, что вскрываются сейфы определенного производителя. Отсюда следует, что они побывают на заводе и поговорят с управляющим, который в свою очередь тоже является логически мыслящим человеком и сопоставит один и один. И поймет, что брат Ларисы Петровской обратился к нему с просьбой не простой. Сообразит, что капитан причастен к ограблениям. Не побежит ли галопом к начальнику розыска или, того хуже, к Председателю ЧК.