— Нет, я понял, что местный.

Наблюдавший за ними агент уголовного розыска находился незамеченным недалеко, слышал весь разговор, и последняя фраза врезалась в память:

— Где встречаешься с Билыком?

— У левых колонн Казанского собора.

— Когда?

— В шесть.

— Вечера?

— Нет, утра.

— Что ты должен ему сообщить?

Ипполит сделал попытку пожать плечами, но вышло неуклюже, да и острие вонзалось в шею при малейшем движении.

— Адрес.

— Где я живу?

— Само собой.

Лупус размышлял, хотя смотрел в глаза жандармскому филеру, но за ними не видел человека. Война отучила от жалости в атаке или обороне либо ты кого-то лишишь жизни, либо он тебя. Другого выхода нет, вот и сейчас мысли крутились, но чувств не вызывали, только холодный расчет, где человеческой жизни нет места.

Тимофеев не спускал взгляда с офицера, хотелось протянуть руку и достать из рукава пиджака маленький кинжал, но не стоило раздражать ставшего преследователем преследуемого.

Лупус не мог понять, что ему выгоднее: убить филера или оставить в живых, перепоручив ему роль болванчика, который ничего не знает, а только передает то, что нужно. Но сложность была в том, что болванчик видел его.

Рука пошла резко вперед, и острие под углом вошло в шею, пробило язык и пронзило мозговое вещество. Тимофеев почувствовал резкую боль, в глазах потемнело. Он натужно вздохнул и начал оседать на мостовую.

Лупус выдернул клинок и вытер о пиджак Тимофеева.

Пути назад не оставалось. Надо кончать с помощниками, пока они не кончили с ним.

Агент уголовного розыска стоял в тени и не вмешивался. Нужное он услышал, а то, что бандиты не поделили, не его дело. Чем больше они порежут друг друга, тем лучше горожанам.

Тот, с саквояжем, оказался опытным, глазастым и не таким простым. Заметил за собою слежку, и результат у его ног.

Сотрудник решил, что если упустить бандита, то так тому и быть. Он свою миссию у банка выполнил, даже узнал, где будут, как их, Нетопырь и Билык в пять утра. Но с тем, кто нес саквояж, не повезло. Куда-то свернул и словно сквозь землю провалился.

Был и исчез.

Агент направился в уголовный розыск, из комнаты дежурного позвонил своему непосредственному начальнику Громову. Сергей Павлович вскочил с кровати. Только уснул, а здесь звонок, словно замогильный колокол.

— Громов, — ответил он и, выслушав доклад агента, произнес: — Сейчас буду. Пока еду, соберите всех, кого возможно. Телефонируйте Кирпичникову. Нет, пожалуй, я телефонирую сам.

Сергей Павлович провел рукою по подбородку. Не успел побриться, посетовал он и сказал самому себе:

— Значит, в шесть. Осталось времени… Успеем ли подготовиться к встрече наших подопечных?

Аркадий Аркадьевич ответил сразу. Словно держал телефонную трубку в руке.

— Кирпичников у аппарата.

— Аркадий, — начал Громов.

— Значит, все-таки послал следить за банком?

— Да.

— Докладывай. — У самого застучало сердце с неприятной болью: вдруг спугнули.

— Сейф вскрыт сегодня, но есть по лицам определенный результат. — И Громов вкратце рассказал о докладе сотрудника.

— Собирай всех, кто есть. Я буду через десять минут. — Голос оборвался, и в трубке повис треск электрических помех.

Оцепить открытое пространство, каким являлась колоннада Казанского собора нелегкая задача: с одной стороны — Екатерининский канал, с другой — сам собор, закрытый в ночное время, пустота Невского проспекта. Поневоле каждый человек будет, как перст указующий, на виду.

— Если постовые здесь и здесь… — указывал на карте Громов.

— Спугнем, тем более мы не знаем, с какой стороны они должны подойти или подъехать.

— Хорошо, рассудим так. Идти им по городу нет резону, могут вызвать подозрение.

— Могут, а если они рядом проживают?

— Нет, — неуверенно произнес Сергей Павлович, — слишком дорого и много глаз вокруг.

— Тоже верно.

— Значит, возьмут извозчика.

— Видимо.

— Но ведь и главарь знает, где встреча филера и наших подопечных.

— Знает и наверняка явится. Скорее всего, чтобы устранить подельников.

— Зачем? Ему проще исчезнуть. Никто не знает, где его логово, так что ему безопасней никуда не ездить. Пусть Нетопырь и Билык гадают, что случилось. Ведь филер мог договориться с Лупусом, и тогда…

— Билык снова пойдет на квартиру филера. Размечтались мы с тобой. Надо брать этих бандитов и сразу же посылать сотрудников для задержания нашего медвежатника, — подвел итог Кирпичников. — Ты направил….

Громов красноречиво взглянул на начальника. Тело филера — не самое главное, его можно привезти потом, когда Нетопырь и Билык будут либо сидеть в кутузке, либо лежать в мертвецкой.

— Это потом, — увидев взгляд начальника первой бригад произнес Аркадий Аркадьевич и неожиданно подвел итог: Приедут на извозчике, чтобы сразу же направиться в логе! главаря, пока он расслаблен и никого не ждет.

— С этим я согласен.

— Тогда надо ждать их либо с Невского, отсюда или отсюда, — показал на карте начальник уголовного розыска, — либо с Казанской. Сколько у нас людей?

— Двенадцать, — ответил Громов и добавил: — С нами.

— Хорошо, значит, трое здесь, трое здесь, вот тут, ну и тут, — палец Кирпичникова опять заскользил по напечатанным улицам города.

— Угу, — в знак согласия кивнул Громов.

— Но если уйдут… — недоговорил до конца и только покачал головой Кирпичников.

Нетопырь с кривой усмешкой наблюдал, как по комнате мечется Петька. То на миг присядет, то вскочит, то пройдет к окну, одернет занавеску и снова на место.

— Сядь, — тихо произнес Васька, — не маячь.

— Так, — слов не хватало, — самим надо было за Лупусом пойти. Глядишь, уже бы подальше от столицы путь держали.

— Не суетись, наш главарь сразу же нас срисовал бы, и неизвестно, что бы сейчас было. А так филер твой…

— Не мой, — процедил сквозь зубы Билык.

— Ну, не твой, — добродушно согласился Нетопырь, — не твой. А если глаза замусолит, скажет что-нибудь нашему?

— Говорил же, не скажет. Да и топтун он знатный, тенью за политическими ходит…

— Так то политические, — отмахнулся Васька, выпуская в потолок струю папиросного дыма.

— Они знаешь какие были? У… проверялись каждые десяток саженей.

— Ладно, — Нетопырь взглянул на ходики, висевшие на стене. — Когда встречаемся?

— В шесть.

— Время есть, налей мне полстакана.

— Может, не надо?

— Для душевной остроты и тебе не мешало бы, весь извелся. Приезжаем на место… где ты сказал?

— Казанский собор.

— Ты всегда с Богом на «ты»…

— Я…

— Встречаемся у Казанского, я остаюсь в пролетке…

— Почему ты?

— Дурья твоя башка, ты же филера знаешь, а не я.

— Ах да.

— Я в пролетке, ты узнаешь у него: если адрес скажет, то там его и ложи, если секретничать начнет, то везем на место и там с Лупусом их рядком и кладем. Ясен расклад?

— Ясен, а если они шустрее окажутся?

— Этого не будет, — зло огрызнулся Нетопырь, — мы — их, иначе и затевать ничего не следует. Уяснил?

— Уяснил, — буркнул Билык, подошел к столу и налил в стакан на два пальца водки, вылил в рот, проглотил и не поморщился, только скрипнул зубами, — я еще пожить хочу.

Оставив саквояж в тайнике, Лупус сел на скамью и закурил.

Выходило не так гладко, как было задумано. Когда дело начинается, помощников сложно найти, а вот когда касса пополняется монетой, золотом, камнями, появляется слишком много претендентов на куш. И хотят взять чистыми руками. Интересно, Кошель тоже своих псов послал следом или ему хватает дел в Москве? Хотя Лупус встречался со многими людьми, сидящими, спящими на золоте, даже в нужник золотой ходящими, но такими жадными, что все мало им и мало. Не на две жизни добра хватит, а им нужно еще и еще.