— Кошелю?

— Какому, к черту, Кошелю, Лупусу не верю. Мутный какой-то он, все на уме держит. Вот все взятое у него припрятано. А вдруг что с ним стрясется? Без копья останемся.

— Типун тебе…

— Вот именно, что типун. Нету у меня доверия Лупусу, нету. Не из наших он. Сразу видно, что голубая офицерская кровь. И опасаюсь я, что с нашими денежками облюбует себе место где-нибудь в Париже, а мы с тобой останемся лаптём щи хлебать.

— Какое ты имеешь предложение?

— Проследить, где он хранит наше добро, и…

Билык прикусил губу, размышляя над сказанным. Нетопырь внимательно следил за приятелем. В случае чего, в кармане брюк лежал маленький нож с лезвием в ширину ладони, а там будь, что будет.

— Не наш он, — хриплым голосом выдавил из себя Петька, — а значит, и договоренности наши ничего не стоят.

— Вот и я об этом. Сейчас еще один сейф возьмем, проследим за ним, — Нетопырь недобро усмехнулся, — работодателем, и отправим его на покой. По рукам? — протянул ладонь Петьке.

— По рукам, надо держаться вместе.

В десятом часу вечера стало известно об очередном убийстве. Если бы сотрудники не находились на квартире Пашки-Быка, то можно было воспринять трагическое известие, как другое дело, не относящееся к грабежам сейфов. Но бандит убит, а следом и люди, поставленные в засаду.

— Аркадий Аркадьевич, — телефонировал дежурный по уголовному розыску. Кирпичников только вошел в квартиру и не успел снять пиджак. — На Екатерининском, шестьдесят девять засада перебита.

— Что?

— Сотрудники, оставленные в засаде, убиты.

— Кто сообщил?

— Дворник телефонировал. Он видел хорошо одетого господина, и в нем шевельнулось подозрение. Пошел к квартире, хе проживал Пашка-Бык, а там дверь только прикрыта. Он в квартиру, а на пороге два убитых. Он сразу же сообщил в участок, а оттуда нам.

— Выезжаю, — коротко бросил Кирпичников, и где-то под левой лопаткой кольнуло и стало щекотно внутри, словно кто специально начал играть с сердцем. Никогда так остро Аркадий Аркадьевич не ощущал свою беспомощность. Бандиты шли на шаг впереди или были рядом и видели, чем занимается уголовный розыск.

— Что могу вам, господа, сказать? — эксперт-криминалист поднялся с колен. — Петров и эти двое убиты одним и тем же клинком, как мне кажется. Точнее я скажу позднее, когда проведу вскрытия наших сотрудников.

— Двое не могли справиться с одним бандитом? — спросил, ни к кому не обращаясь, Громов.

Кирпичников осмотрелся, останавливая взгляд на каждой подмеченной детали.

— Видимо, — сказал начальник уголовного розыска с расстановкой, — открыли дверь, один стоял за дверью, револьвер держал в опущенной руке, второй не смог даже пошевелиться, когда лезвие проткнуло одного из них. Потом бандит уперся лезвием в грудь второго. Что-то спросил, получил ли ответ, для нас останется тайной. Лупус, а теперь я уверен, что это был он, проткнул второго и спокойно ретировался, словно ничего не случилось.

Громов молчал, добавить было нечего.

Очередное фиаско.

— Дворник кого-либо постороннего видел во дворе? — спросил Аркадий Аркадьевич.

— Видел, — выдохнул Сергей Павлович.

— Где он?

— Во дворе.

— Пригласи.

Громов в ответ только кивнул.

— Так я у ворот стоял, когда господин в цивильном костюме с тросточкой в руках вышел из двора, — начал рассказывать дворник.

— Как выглядел господин?

— Обычно, — пожал плечами дворник, — костюмная пара, шляпа и тростью помахивал.

— Что, голубчик, я тебе вопросы задавать должен? Сколько лет господину? Лицом какой? Волосы? Усы, борода?

— Гладко брит, прошу прощения, усики такие… ниточкой, глаза строгие, взглянул, словно дырку сделал. Лет под тридцать, — вспоминал дворник, почесывая нос. — Волосы… волосы скорее темные, в шляпе он был, — оправдывался хозяин метлы, — туфли добротной кожи, это я сразу подметил. И вышагивал он, как один наш жилец-офицер, спина прямая.

— Куда он направился?

— Как вышел из ворот, так в сторону Столярного.

— Что еще припомнишь?

— Так боле ничего.

— Опознаешь господина, если тебе предъявим.

— Так точно, у меня на лица память хорошая.

— Вот и отлично. Из посторонних еще кто был здесь?

— Не, только он один.

— Ладно, ступай. Понадобишься, вызову.

Кирпичников прошел в одну из комнат и тяжело опустился на стул. Снял очки и провел рукою по лицу.

— Вот такие, Сергей, дела. За одного бандита платим жизнями трех сотрудников.

— И далеко не худших, — подлил масла в огонь Громов.

— Вот именно, пора ставить точку. Четыре месяца — это большой срок.

— Выслать за Чернявеньким?

Аркадий Аркадьевич сжал несколько раз правый кулак, потом стукнул по колену.

— Рано, — произнес он, понимая, что скоропалительные решения никогда не приносят ожидаемых плодов. — Все-таки рано. Что находится в Столярном? — перевел разговор в другое русло.

— Там могла ожидать нашего Лупуса пролетка или авто.

— Проверь. И неужели никто в доме больше ничего не видел?

— Людей по квартирам я направил, но не надеялся бы на результат. Если кто что и видел, то попросту не обратил никакого внимания. Идет человек по двору с тросточкой, мало ли таких ходит?

— Все-таки. — Кирпичников, несмотря на спокойное состояние духа, был растерян и подавлен. Последние происшествия принимал слишком близко к сердцу, как собственную обиду. Немного подумал. — Сергей, скажи, с какой целью сам главарь посетил одного из членов банды?

— Мало ли причин?

— Понимаешь, у Пашки-Быка убили друга сами же бандиты, вроде бы как за ослушание. Неужели Лупус пришел вызывать сочувствие? Ан нет, мне кажется, что дело идет к финалу и наш главарь начинает избавляться от подельников. Видимо, с самого начала он знал, какова судьба ожидает подручных. Не прост наш офицер, ой как не прост, тем более нам сказал Федькин, что у Лупуса есть наводчица, женщина. Ты понимаешь, что это может быть?

— Я понимаю одно, что не может быть, чтобы женщина одновременно была знакома со всеми хозяевами, управляющими или, наконец, охранниками учреждений, которые они готовились ограбить.

— Я тоже ломал голову над этим, и у меня все черточки сходятся в правлении Механического завода Сан-Галли.

— Мы одинаково мыслим, Аркадий. Жена, сестра, любовница?

— Не знаю, Сергей, не знаю. Выяснил, что за женщина проживает с Чернявеньким?

— Мы так уверенно говорим, что в загородном доме живет Жоржик, и не предполагаем ничего иного. А вдруг ошибаемся?

— Но Федькин подтвердил, пусть косвенно, но сознался, что со «шнифером» он встречался.

— Допустим, так. Но я могу выразить сомнение?

— Конечно.

— Если Федькин, не чувствуя за собой особой вины, водит нас за нос?

— Допустим.

— И в доме живет посторонний делу человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте?

— Хорошо, что ты хочешь сказать?

— Если женщина, живущая, пусть будет Жоржиком или кем иным, наводчица и через этого господина передает нужные сведения главарю?

— Тогда главарь не получит сведений и не будет знать место следующего ограбления, ведь Федькин арестован сразу же после встречи?

— Тоже верно, — согласился Громов, — и тогда я не знаю, как быть в данном случае.

— Через своих агентов ты не пытался узнать, кто поселился в загородном доме нашего скупщика?

— Пока не представился случай.

— Сергей. Даю тебе один день, но так, чтобы ни она, ни мужчина ее, ни скупщик ничего не заподозрили. Сам понимаешь, что нам отступать некуда, пора брать остаток банды или хотя бы главаря.

— Сделаем, — неуверенно произнес Сергей Павлович.

Лупус расплатился с официантом, и они вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух дышал свежестью, и чувствовался какой-то странный, едва уловимый цветочный аромат — смесь розы, ландыша и почему-то фиалки.