Пашка почти без замаха ударил.

Агент обмяк и мешком повалился вперед. Ударился головой о пол, но бандит успел перехватить пистолет. Свой направил на дверь и спустил курок. Раздался сухой треск, патроны закончились.

«Ничего, — Пашка свой револьвер бросил под ноги, — сдюжим, друг ситный, сдюжим».

Бандит бросился ничком на пол комнаты и больно ударился плечом о ножку стола. Он не заметил второго сотрудника, звериным чутьем почувствовал и выпустил две пули в темный силуэт. Послышался стон и падение тела.

Входные двери не поддавались.

Кирпичников матерно выругался, потирая зашибленное плечо.

— Оставайся здесь, — крикнул он агенту, стоявшему на пролет выше, — если что, то по ногам. — Сам кинулся из подъезда во двор.

Второй сотрудник, получивший ранение в бедро, застонал отболи, но нацелился в то место, из которого прилетели пули, нажал дважды на спусковой крючок. Пашка хотя и переместился в сторону, но ноги заняли место тела и две пули с чмоканьем вонзились — одна в колено, вторая в икру. Бандит не чувствовал боли, а только ненависть и злость.

Хотел вскочить на ноги, но тут же рухнул.

Не удержался.

В этот миг сотрудник выстрелил не целясь, Горячий металл пронзил грудь Пашки, вырвав из спины кусок плоти. Бандит только сцепил зубы и почувствовал, как что-то соленое наполняет рот и ползет по подбородку. Глаза закатились, сознание помутилось. Он не почувствовал, когда над ним склонилось лицо начальника уголовного розыска и не слышал, как последний выругался площадными словами и процедил напоследок сквозь зубы:

— Я же приказывал. Быстро в больницу.

Через час сидели в кабинете начальника первой бригады Громова. Лица хмурые, и каждый не имел желания смотреть в глаза товарищу.

Кирпичников стоял у окна и курил папиросу. Нервическое состояние исчезло и дало очередь профессиональному спокойствию. Следовало обдумать сложившееся положение. Надежда на получение сведений от Павла Быкова, имевшего бандитскую кличку Пашка-Бык, улетучилась вместе с его смертью.

— Итак, господа, что мы имеем? — Аркадий Аркадьевич посмотрел на тлеющий кончик папиросы и сам продолжил: — Пашка-Бык мертв, Ваньша зарезан, главарь знает, что за крупными перекупщиками установлено наблюдение. Значит, мы имеем то, что ничего не имеем. Сергей Павлович, — Кирпичников обратился к Громову, — на квартире Пашки оставлена засада?

— Да, два сотрудника.

— Хотя бандиты туда не сунутся, столько было шума, что и у Дворцового моста, наверное, выстрелы отдавались. Сплошной провал, — посетовал начальник уголовного розыска, — теперь бандиты либо притаятся, либо уедут из города, и тогда, — он криво усмехнулся, — ограбления станут заботой уголовных розысков других городов.

— Но мы же знаем владельцев, — начал Громов, но его перебил Аркадий Аркадьевич:

— Мы об этом говорили ранее, и я не хочу повторяться. Мы не сможем установить засады у каждого сейфа, не в со-сто-я-ни-и, — произнес последнее слово по слогам.

Начальник первой бригады посерел лицом, лоб прорезали морщины.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла фигура Федора Нефедова. Улыбка растянула губы, и он громко сказал:

— Сергей Палыч… — но, увидев у окна начальника уголовного розыска, стушевался и умолк.

— Что там у тебя? — спросил, не поднимая головы, Громов.

— Так это…

— Не тяни, в чем дело? — Сергей Павлович строго посмотрел на вошедшего.

— Здесь дело такое… — Нефедов замялся, но продолжил, бросая косые взгляды на Кирпичникова: — Меня приставили следить за незнакомцем, который в загородном доме Прозрачного проживает…

— Ну, что с ним? — теперь нетерпеливо спросил Аркадий Аркадьевич.

— Не знаю.

Наступила молчаливая пауза. Громов хотел было разразиться бурной тирадой, но его опередил тот же Нефедов:

— Я следовал за ним, как приказывали. В пивной на Литейном он встречался с мужчиной, одетым в тужурку, такую, как носят рабочие на заводах. Я вопреки приказу последовал за ним, он ходил по городу, вроде бы без цели…

— Может, тебя заметил? — перебил сотрудника Кирпичников.

— Нет, в этом я уверен.

— Давай дальше, не тяни.

— Ходил по городу, то в трактир зайдет, то в пивную. И на Боровой я толкнул его и спровоцировал драку, нас доставили в участок. Он еще там, а я за вами.

— Так, — протянул Аркадий Аркадьевич, — установили, кто он.

— По паспорту Кузьма Федькин, но мне кажется, паспорт у него поддельный.

— Так, — опять протянул Кирпичников. — Сергей, фотографическая карточка Жоржа Чернявенького у нас есть?

— Только отпечатки пальцев сохранились.

— Так, — начальник уголовного розыска выглядел взволнованным. — Господи, а не является ли живущий в доме Прозрачного Жоржиком Чернявеньким?

— Вполне, — убежденно сказал Громов.

— Это может означать, что посыльный, которого задержали, оповестил о месте следующего ограбления, — импровизировал Аркадий Аркадьевич.

— Кажется, мы подгоняем события под свои желания, — Сергей Павлович нахмурил лицо.

— Возможно, но проверить следует. Вызывай авто — и в участок. — Кирпичников повернул голову к Нефедову:

— Ты с нами.

Назвавшийся Кузьмой Федькиным и имевший паспорт на эту фамилию вышагивал по пустой камере. Три шага до стены, поворот и обратно три шага. Лицо пылало от злости. Угораздило же сцепиться с мужиком. Говорил же Лупус: «Туда и мигом обратно, никакой самодеятельности», — а он, видишь ли, пивка захотел. Расслабился после проверки. Никто за Жоржиком не топал, да и его не пасли. Что ж на воду дуть, когда все спокойно. Надо было сразу мужику нож под ребра и ходу. Теперь… Три шага вперед, три назад, вперед, назад. Паспорт вроде бы настоящий, здесь придраться не к чему. Остается только ждать, но завтра в ночь на очередное дело, а он здесь, среди четырех каменных стен и под замком. Главное, стоять на своем, мол, зовут Кузьма, Федькиными испокон веку были. Приехал искать работы, и пусть проверяют, авось ко дню, когда предстоит дело, и обойдется. Главное, успеть надело.

Оставалось, чтобы управляющий увидел семейную пару и в случае чего, подтвердил, что так, мол, и так, поселился жилец с молодою женою. Поэтому Лупусу пришлось пойти на хитрость и по незначительному поводу пригласить к себе на рюмку коньяку словоохотливого надзирателя за чужой собственностью.

Выпили, поговорили. Женщина только улыбалась, смущенно опускала глаза, старалась лишний раз не открывать рта и не смотреть на гостя. Не дай бог, сказать что-то лишнее.

Управляющий покинул жильцов в растроганных чувствах, сдобренных несколькими купюрами, гревшими сердце.

Только теперь Лупус взглянул на спутницу, как на женщину. Брюнетка, около тридцати лет, миловидное личико, еще не отмеченное паутинами увядания, большие серые глаза, красные губы, не тронутые помадой. Прелестная фигура с выпуклостями в нужных местах.

— Привязчивый господин, — произнес Лупус, когда вернулся в гостиную после того, как закрыл дверь.

— Обычный любитель дармовых денег. — Женщина держала в руке фужер с вином.

— Возможно. — Мужчина смотрел на Анну, слегка склонив голову к правому плечу.

2

Участок занимал весь первый этаж здания из красного кирпича. Один вход, направо — комнаты постовых, уполномоченных и начальника участка, по правую, почти в самом конце коридора, — пять камер.

Дежурный по участку козырнул, и сразу почувствовалась военная косточка. Кирпичникова почти все служивые милицейские знали в лицо.

— Где начальник? — Аркадий Аркадьевич поправил на переносице очки.

— В кабинете, господин Кирпичников.

— Куда?

— Прямо по коридору, — указал дежурный рукой.

Начальник уголовного розыска постучал по двери, из-за которой раздалось невнятное бормотание, принятое Аркадием Аркадьевичем за приглашение войти.

За столом сидел довольно упитанного телосложения человек, который медленно поднялся, увидев на пороге заместителя всесильного генерала Игнатьева.