Двадцать пять фунтов в год представляются довольно большой суммой, пока вы не начинаете сравнивать ее с другого рода тратами. Около девяти шиллингов девяти пенсов в неделю уходят на сигареты, в настоящее время девять шиллингов девять пенсов эквивалентны стоимости примерно восьмидесяти трех сигарет («Плейерз»); даже до войны за эти деньги можно было купить меньше двухсот сигарет. При существующих сегодня ценах я трачу гораздо больше на табак, чем на книги. Я выкуриваю шесть унций табака в неделю, по полкроны за унцию, что составляет почти сорок фунтов в год. До войны, когда тот же самый табак стоил восемь пенсов за унцию, я тратил на него более десяти фунтов в год. А если добавить к этому пинту (в среднем) пива в день за шесть пенсов, эти две привычки вместе стоили мне тогда без малого двадцать фунтов в год. Наверное, эта цифра не намного превышала среднюю по стране. Расходы на табак и алкоголь составляли у нас в 1938 году около десяти фунтов на душу населения, притом что двадцать процентов его составляли дети моложе пятнадцати лет, а еще сорок процентов – женщины, так что средний курильщик и потребитель алкоголя должен был расходовать гораздо больше десяти фунтов на свои привычки. В 1944 году годовые затраты на эти товары равнялись уже не менее чем двадцати трем фунтам на человека. Исключите из числа потребителей опять же детей и женщин – и цифра в сорок фунтов на душу покажется вполне правдоподобной. Сорока фунтов в год достаточно, чтобы каждый день покупать пачку дешевых сигарет и шесть дней в неделю – полпинты мягкого пива; не слишком роскошный рацион. Конечно, сейчас все цены взлетели, в том числе и на книги, и тем не менее, судя по всему, стоимость чтения, даже если вы приобретаете, а не берете книги взаймы, а также покупаете довольно много периодики, не превышает общей стоимости курения и алкоголя.
Трудно установить какую-либо связь между ценой на книги и ценностью, которую человек из них извлекает. Понятие «книги» включает в себя романы, поэзию, учебники, справочные издания, социологические исследования и многое другое, и объем книги не соразмеряется с ее ценой, особенно если человек привык покупать подержанные книги. Можно потратить десять шиллингов на книгу стихов объемом в пятьсот строк, а можно заплатить шесть пенсов за словарь, к которому вы обратитесь лишь несколько раз за двадцать лет. Есть книги, которые человек перечитывает снова и снова, есть книги, которые становятся постоянной частью его знания и изменяют отношение к жизни, есть такие, заглянув в которые, он так никогда и не прочтет их до конца, и такие, которые он прочитывает за один присест и через неделю напрочь забывает о них, при этом их ценность в денежном выражении может быть одинаковой. Но если человек рассматривает чтение просто в качестве способа провести досуг, как поход в кино, тогда возможно прикинуть в общих чертах, сколько оно стоит. Допустим, вы не читаете ничего, кроме романов и «легкой» литературы, и прочитываете каждую купленную книгу, тогда вы будете тратить – при цене восемь шиллингов за книгу и четырех часах, которые уйдут на ее чтение, – два шиллинга в час. Это приблизительно равно стоимости одного из самых дорогих мест в кинотеатре. Если вы сосредоточены на более серьезных книгах и все, что вы читаете, вами куплено, то ваши расходы будут примерно такими же. Можно тратить на книги больше, но тогда и времени на их чтение потребуется больше. В любом случае после прочтения книги будут по-прежнему вам принадлежать, и продать их можно будет за треть заплаченной вами суммы. Если вы покупаете только подержанные книги, ваши расходы, разумеется, намного меньше: вероятно, реально оценить их в шесть пенсов в час. С другой стороны, если вы не покупаете книг, а только берете их в платной библиотеке, чтение обойдется вам около полупенни в час; а если вы берете их в публичной библиотеке, оно вообще почти ничего не будет вам стоить.
Я сообщил достаточно, чтобы показать, что чтение – одно из самых дешевых развлечений, разве что второе после слушания радио – то самое дешевое. Между тем сколько денег на самом деле британская публика тратит на книги? Мне не удалось обнаружить никаких цифр, хотя не сомневаюсь, что они существуют. Но я знаю, что до войны у нас издавали около пятнадцати тысяч книг в год, включая переиздания и школьные учебники. Если продавалось, скажем, десять тысяч экземпляров каждой книги – даже если учитывать школьные учебники, это скорее всего несколько завышенная цифра, – то средний человек, напрямую или косвенно, покупал примерно три книги в год. Общая стоимость этих трех книг могла составить один фунт, а то и меньше.
Все приведенные мною цифры приблизительны, и я был бы благодарен, если бы кто-то смог их для меня скорректировать. Но если мои оценки хоть как-то приближаются к реальным, едва ли они могут служить предметом гордости для страны, в которой грамотность составляет почти сто процентов, но в которой средний гражданин тратит на сигареты больше, чем индийский крестьянин вообще зарабатывает на жизнь. И если потребление книг остается у нас на таком же низком уровне, как и прежде, давайте по крайней мере признаем, что происходит это потому, что чтение – менее увлекательное времяпрепровождение, чем посещение собачьих бегов, кино и пабов, а не потому, что книги – купленные ли, взятые ли взаймы – слишком дороги.
«Трибюн», 8 февраля 1946 г.
У вас перед носом
Согласно многим недавним заявлениям в прессе, у нас почти, если не полностью, невозможно добывать столько угля, сколько требуется для внутренних нужд и экспорта, потому что мы не можем привлечь достаточное количество рабочих в шахты. На прошлой неделе я видел статистику, согласно которой ежегодный «отток» рабочей силы из шахт составляет шестьдесят тысяч человек, а ежегодный приток новых рабочих – десять тысяч. Одновременно с этим – и порой на той же полосе той же газеты – утверждается, что использовать в этих целях поляков или немцев нежелательно, поскольку это может привести к безработице в угольной промышленности. Такие заявления не всегда исходят из одного и того же источника, но очевидно, что у многих людей столь противоречивые идеи в определенный момент могут сосуществовать в голове.
Это лишь один пример образа мышления, чрезвычайно распространенного сегодня, а может быть, и всегда бывшего распространенным. Бернард Шоу в предисловии к пьесе «Андрокл и лев» цитирует первую главу Евангелия от Матфея, которая начинается с утверждения, что Иосиф, отец Иисуса, ведет происхождение от Авраама. В первом стихе Иисус описывается как «Сын Давидов, Сын Авраамов», и на протяжении последующих пятнадцати стихов разворачивается генеалогия рода, а потом, через один стих, объясняется, что на самом деле Иисус не происходит от Авраама, поскольку не является сыном Иосифа. В этом нет никакой трудности для человека верующего, говорит Шоу и приводит в качестве аналогии беспорядки, устроенные в лондонском Ист-Энде приверженцами претендента Тичборна, возмущавшимися тем, что британского рабочего лишают его прав[150].
В медицине такой способ мышления, кажется, называется шизофренией; в любом случае это способность одновременно придерживаться двух взаимоисключающих убеждений. Близко примыкает к этому способность игнорировать факты очевидные и непреложные, которым рано или поздно придется посмотреть в лицо. Этот порок особенно пышно процветает в нашем политическом мышлении. Позвольте мне достать из шляпы несколько образцов. По сути своей, они никак между собой не связаны: это примеры, выбранные почти наугад и демонстрирующие простые безошибочные факты, от которых пытаются откреститься люди, другой частью мозга отлично отдающие себе отчет в их существовании.
Гонконг. За много лет до начала войны все, кто знал положение дел на Дальнем Востоке, понимали: наши позиции в Гонконге шатки, и, как только начнется большая война, мы их утратим вовсе. Это знание, однако, было настолько невыносимым, что одно правительство за другим продолжало цепляться за Гонконг вместо того, чтобы отдать его китайцам. За несколько недель до нападения Японии туда были даже переброшены свежие войска, которые были неминуемо и бессмысленно обречены попасть в плен. Потом разразилась война, и Гонконг сразу же пал – как и должно было произойти, о чем знали все.
