— Я думала о том, — сказала вежливо Алиса, — как бы мне побыстрей выбраться из этого леса. Уже темнеет… Не покажете ли вы мне дорогу?

Но толстячки только переглянулись с усмешкой.

Они были до того похожи на школьников, выстроившихся для переклички, что Алиса не удержалась, ткнула пальцем в Труляля и крикнула:

— Первый!

— Ни в коем разе! — тут же отозвался Труляля и так быстро захлопнул рот, что зубы щелкнули.

— Второй! — крикнула Алиса и ткнула пальцем в Траляля.

— Задом наперед, совсем наоборот! — крикнул он.

Другого Алиса и не ждала.

— Ты неправильно начала! — воскликнул Труляля. — Когда знакомишься, нужно прежде всего поздороваться и пожать друг другу руки!

Тут братцы обнялись и, не выпуская друг друга из объятий, протянули по одной руке Алисе^{b}. Алиса не знала, что ей делать: пожать руку сначала одному, а потом другому? А вдруг второй обидится? Тут ее осенило, и она протянула им обе руки сразу. В следующую минуту все трое кружились, взявшись за руки, в хороводе. Алисе (как она вспоминала позже) это показалось вполне естественным; не удивилась она и тогда, когда услышала музыку; она лилась откуда-то сверху, может быть, с деревьев, под которыми они танцевали? Сначала Алиса никак не могла понять, кто же там играет, но потом догадалась, что просто это елки бьются о палки, словно смычки о скрипки.

— Смешнее всего было то, — рассказывала потом Алиса сестре, — что я и не заметила, как запела: «Вот идем мы хороводом…» Не знаю, когда я начала, но пела, верно, очень, очень долго!

Братцы были толстоваты: скоро они запыхались.

— Четыре круга — вполне достаточно для одного танца, — пропыхтел Труляля.

Они остановились так же внезапно, как и начали; музыка тут же смолкла.

Братья разжали пальцы и, не говоря ни слова, уставились на Алису; наступило неловкое молчание, ибо Алиса не знала, как полагается начинать беседу с теми, с кем ты только что танцевала.

— Нельзя же сейчас вдруг взять и сказать: «Здравствуйте!» — думала она. — Так или иначе, но здороваться уже поздно.

— Надеюсь, вы не очень устали? — спросила она, наконец.

— Ни в коем разе! — отвечал Труляля. — Большое спасибо за внимание!

— Премного благодарны! — поддержал его Траляля. — Ты любишь стихи?

— Д-да, пожалуй, — ответила с запинкой Алиса. — Смотря какие стихи… Не скажите ли вы, как мне выйти из лесу?

— Что ей прочесть? — спросил Траляля, глядя широко открытыми глазами на брата и не обращая никакого внимания на ее вопрос.

— «Моржа и Плотника». Это самое длинное — ответил Труляля и крепко обнял брата.

Траляля тут же начал:

Сияло солнце в небесах.^{c}

Алиса решилась прервать его.

— Если этот стишок очень длинный, — сказала она как можно вежливее, — пожалуйста, скажите мне сначала, какой дорогой…

Траляля нежно улыбнулся и начал снова:

Сияло солнце в небесах,

  Светило во всю мочь,

Была светла морская гладь,

  Как зеркало точь-точь,

Что очень странно — ведь тогда

  Была глухая ночь.

И недовольная луна

  Плыла над бездной вод,

И говорила: «Что за чушь

  Светить не в свой черед?

И день — не день, и ночь — не ночь,

  А все наоборот».

И был, как суша, сух песок.

  Была мокра вода.

Ты б не увидел в небе звезд —

  Их не было тогда.

Не пела птица над гнездом —

  Там не было гнезда.

Но Морж и Плотник в эту ночь

  Пошли на бережок,

И горько плакали они,

  Взирая на песок:

— Ах, если б кто-нибудь убрать

  Весь этот мусор мог!^[14]

— Когда б служанка, взяв метлу,

  Трудилась дотемна.

Смогла бы вымести песок

  За целый день она?

— Ах, если б знать! — заплакал Морж, —

  Проблема так сложна!

— Ах, Устрицы! Придите к нам, —

  Он умолял в тоске, —

И погулять, и поболтать

  Приятно на песке.

Мы будем с вами до утра

  Бродить рука в руке.

Но Устрицы преклонных лет

  Не выплыли на зов.

К чему для странствий покидать

  Страну своих отцов?

Ведь можно дома в тишине

  Прожить в конце концов.

А юных Устриц удержать

  Какой бы смертный мог?

Они в нарядных башмачках

  Выходят на песок.

Что очень странно — ведь у них

  Нет и в помине ног.

И, вымыв руки и лицо

  Прохладною водой,

Они спешат, они ползут

  Одна вослед другой

За Плотником и за Моржом

  Веселою гурьбой.

А Морж и Плотник шли и шли

  Час или два подряд,

Потом уселись на скале

  Среди крутых громад,

А Устрицы — все до одной —

  Пред ними стали в ряд.

И молвил Морж: «Пришла пора

  Подумать о делах:

О башмаках и сургуче.

  Капусте, королях^[15],

И почему, как суп в котле,

  Кипит вода в морях».

Взмолились Устрицы: «Постой!

  Дай нам передохнуть!