Усевшись, она убавила громкость до минимума и, не отрывая глаз от двери другой комнаты, включила приемник. Стрелка частоты задвигалась в окошке, и раздался легкий треск. Сгорбившись, приложив ладонь ко рту, чтобы еще больше приглушить свой голос, она шепотом произнесла: - Вера - Старому Медведю....

Вера представила себе, как невидимый сигнал отрывается от антенны, проходит через снег и ветер, ударяется о стволы деревьев на протяжении километров, пока не достигает другой антенны в другом шале. Уже бывало, что из-за плохих погодных условий связь не работала. А этот вечер начался плохо, потому что Андре не отвечал.

- Вера - Старый Медведь..., - повторила она, повысив голос.

Секунды казались ей бесконечными, пока, наконец, она не услышала его дыхание, а затем и голос: - Старый Медведь - Вера....

- Говори тише, - ответила она, облегченно вздохнув. - Она спит в моей комнате.

- Я ждал, я дал себе еще полчаса, прежде чем связаться с тобой. Скажи, что все в порядке....

- Да, более или менее. Если я здесь и говорю с тобой, значит, я еще жива. Но я должна признать, что ситуация... необычная. Подожди минутку, — сказала она.

Она пошла за шарфом и обмотала его вокруг динамика. Затем она снова взяла микрофон.

- Я здесь. Прежде всего, ты случайно не был здесь?

- Что? Конечно, нет. Зачем?.

- Рядом с шале были следы. Похожи на мужские. Кто-то подглядывал в окна.

Тишина.

- Странно. Расскажи мне все: кто эта женщина? Что она от тебя хочет?.

- Ее зовут София Энрич. Точнее, это ее псевдоним. Она не хочет сказать мне свое настоящее имя... Книга, которую я нашла в деревне, принадлежит ей....

Вера старалась говорить лаконично и делала паузы между предложениями, чтобы не разбудить свою гостью.

- Она писательница, но прежде всего моя бывшая пациентка... Шизофреничка, которую я лечила в начале своей карьеры и чьего имени я больше не помню. Она убеждена, что не больна. По ее мнению, четыре года назад я поставила ей неверный диагноз.

- Черт....

- Именно. Признаюсь, что между этим и отпечатками я совсем не спокойна.

- Какой у нее тип шизофрении? Она слышит голоса?.

- Она думает, что может предсказать некоторые события, которые еще не произошли. По ее словам, она пришла, чтобы... предотвратить трагедию....

- Трагедию, которая касается тебя?

- Да....

- Хорошо... Тогда ты должна быть очень осторожна и держать глаза открытыми, поняла? Завтра, если позволит состояние, я сразу приеду к тебе, мы разберемся с этим делом и выгоним ее. Я пока спрошу у других потерпевших кораблекрушение про отпечатки. Они могут быть только одного из них. Может, кто-то хотел поговорить с тобой, но не нашел? Ночь еще длинна. У тебя есть что-нибудь для защиты? На всякий случай....

Вера посмотрела на печь, скованная страхом. Красноватый свет выделял очертания предметов вокруг. Книги, резные фигурки животных, кочерга, прислоненная к стене слева от вешалки. Внезапно свист ветра на крыше показался ей как никогда мрачным. Так же, как и скрип, доносившийся снаружи. Возможно, это был эффект снега на ветвях. Не зная почему, чем больше она разговаривала с Андре, тем больше чувствовала себя неловко.

- Ты мне что-то не говоришь? — спросила она.

После паузы он ответил: - Ты знаешь, что я очень дружен с Кристианом Ноланом, полковником жандармерии в городе, и что я постоянно разговариваю с ним по радио. Мы знакомы всю жизнь. Я позвонил ему раньше, и он рассказал мне странную историю....

Вера внимательно слушала его, ей казалось, что она слушает страшную историю из передачи Пьера Бельмара.

- В этом районе есть только одна гостиница, принадлежащая Дегримам. Твоя гостья останавливалась там два дня назад... Она искала тебя. Она спросила у владельцев, где живут люди, не переносящие волны, и не слышали ли они о некой Вере Клеторн. Дегримы ответили, что не знают, кто такие гиперчувствительные люди, но все же направили ее в деревню. Так что, теоретически, она должна была быть где-то поблизости, в районе пекарни, и, вероятно, провела там всю ночь, прежде чем прийти ко мне на следующий день.

В печи потрескивал последний кусок дров. Вера смотрела на угли. В тот вечер ничто не могло согреть ее.

- Я не понимаю, что в твоих словах такого тревожного, — ответила она.

- Многое. Начнем с того, что твоя машина сломалась. У тебя никогда не было проблем. И, как на зло, машина сломалась как раз в тот момент, когда появилась эта Энрич....

- Я тоже об этом подумала. Она сказала, что это не она. И я склонна ей верить....

- Допустим, это правда, но самое тревожное, — продолжил Андре, — это то, в каком состоянии она оставила номер в отеле. Дегримы заметили повреждения, когда пришли убирать. Она разбила на тысячу кусочков зеркало в ванной. И, что самое главное, внутри ванны, на стенах и на дне она нарисовала огромный лабиринт черным фломастером....

- Лабиринт?.

- Да. По их словам, она, должно быть, часами его рисовалa. Лабиринт был усеян елями. А в центре стоял дом, рядом на котором она написала «УБЕЖИЩЕ. - Очевидно, это был твой шале, Вера....

Эти откровения были встречены гробовым молчанием.

- Ты еще там?.

- Да, да, я слушаю... Это... невероятно.

- По-моему, это скорее безумие, чем невероятность. Дегримы — нормальные люди, они рассказали об этом Нолану, чтобы он пошел посмотрел, но не хотят подавать заявление. Тем более что рисунок легко стерли губкой, а зеркало было довольно старым. Но твоя София Энричз — сумасшедшая. Нужно быть совершенно не в себе, чтобы сделать такое.

Бывший психиатр задумался. Шале в центре большого лабиринта... Убежище, защищенное сетью тропинок, предназначенных для того, чтобы посетители заблудились...

- Я не думаю, что она на меня злится, - тихо ответила она. - Я думаю, что она от чего-то бежит....

- От чего она бежит?.

- Я прочитала первую страницу романа, который она пишет, она носит его с собой. Там рассказывается о походе в лес, чтобы убежать от преследующего ее монстра. Монстра, который в конце концов находит ее, куда бы она ни пошла. Возможно, это объясняет следы вокруг моего шале, кто знает. Может, они следили за ней досюда?.

Она еще раз задумалась.

- Признаюсь, я немного запуталась, но в этой истории, возможно, есть психологический аспект. Лабиринт часто символически представляет бессознательное. Область нашего разума, которая остается загадочной, сложной и труднодоступной. Как и лабиринт, бессознательное может свести с ума и погубить любого, кто пытается добраться до его центра.

Андре, казалось, размышлял за микрофоном, не очень убежденный гипотезой психиатра.

- Ты говоришь, что она носит роман в сумке... Это объясняет листы, которые старик Дегрим нашел под кроватью. Рукописная страница, 65-я... Текст из двадцати строк. Это явно было окончание главы. Должно быть, она выпала, а она не заметила. Это тоже очень, очень странная история.

- В каком смысле?

- Ты сама увидишь. Я хотел передать тебе все, что рассказал мне Кристиан Нолан, и поэтому записал его голос, когда он читал. Я использовал старый кассетный магнитофон, который хорошо, что не выбросил. Будь внимательна, Вера, слушай внимательно. Это более чем тревожно....

30

Senones не была хорошей книгой. Некоторые элементы сюжета не сходились. Джули сразу поняла, что Траскман запутался в слишком запутанном сюжете. Если первая половина еще как-то держалась, то вторая теряла смысл строка за строкой. Слишком много смертей, бессмысленного насилия, череда событий, ведущих к неправдоподобному финалу, который оставлял горькое разочарование, когда закрываешь книгу.

- Я не имею к этому никакого отношения!, - воскликнула она, обращаясь к стене, когда дочитала книгу. - Я имела полное право не идти с тобой! Но чего ты от меня хочешь, на самом деле? Чего ты хочешь...?.

Он никогда с ней не разговаривал, кроме как приказывал ей не шевелиться, когда он входил в ее пространство. Его краткие появления ограничивались несколькими минутами, когда она начинала или заканчивала эти проклятые лабиринты, он же, вооруженный пистолетом с иголкой, держал ее на мушке. Она уже принимала множество мер предосторожности, граничащих с паранойей. Однажды Джули осмелилась ослушаться приказа и встала с кровати. Она сделала два шага к нему. Подняла руки.