«Мне послышалось, — спросила Памела, — или она назвала меня мамой?»
«А как ей еще тебя называть, милая?» — улыбнулся Себастьян и полез обратно в вагон — за вещами.
Себастьяну нужно было время, чтобы подготовиться к разговору: Фиону он не видел почти три года, расстались они тогда без сожаления, оба были уверены, что больше не увидятся — им стали не нужны эти встречи, и с какими словами обратиться сейчас к бывшей любовнице, Себастьян не знал, всякое слово могло оказаться деструктивным, разговора не получится, и к какому врачу тогда обращаться, он не имел ни малейшего представления.
Утром по дороге на работу Себастьян отвез Элен в детский сад, убедился, что синяк под лопаткой невозможно заметить, если не снять с девочки обтягивающего платьица, и в фирме, уже сидя за компьютером, продолжал думать о том, что скажет Фионе, и поймет ли она его правильно.
В одиннадцать будто что-то подтолкнуло его изнутри, Себастьян набрал номер телефона, который, как оказалось, прекрасно помнил, и, услышав знакомое «Это доктор Беннетт», произнес:
— Фиона, это Себастьян, извини, что я тебя беспокою…
— Господи, Басс! — отозвалась доктор Беннетт с такой откровенной радостью, что Себастьяну стало не по себе: неужели он ошибся, неужели их встречи были для Фионы гораздо важнее, чем она старалась изобразить? — Басс, я так рада тебя слышать!
И сразу, без перехода, очень серьезным, даже отчужденным голосом:
— Извини, я сейчас занята, перезвоню тебе, как только освобожусь.
Трубку Фиона положила, не дожидаясь ответа.
Себастьяну пришлось два часа — до самого обеда — мучить себя вопросом: позвонит или нет? И что делать, если не позвонит?
Звонок раздался ровно в час, и на этот раз голос у Фионы был в меру приветлив, в меру заинтересован и в меру отстранен:
— У тебя ко мне дело, верно?
— Д-да, — отозвался Себастьян, — именно дело. Фиона, понимаешь, у нас с Пам…
— Давай, — прервала его доктор Беннетт, — встретимся в кафе «Джорди», это напротив клиники, у меня будет сорок минут времени, и ты все объяснишь.
— Когда…
— Я там буду через пять минут.
— Я не успею раньше чем за…
— Ты все еще в «Орионе»? Значит, двадцати минут тебе достаточно.
Себастьян не сказал бы, что за прошедшие годы Фиона сильно похорошела. Она стала строже, она иначе теперь смотрела, она вообще стала другим человеком, к которому невозможно было применить прежние понятия о красоте. Все, что думал раньше Себастьян о Фионе, не имело отношения к этой женщине, уверенной в себе, смотревшей на него скорее с медицинским любопытством, нежели с женским интересом. «Но ведь она действительно была рада меня услышать», — сказал себе Себастьян и подумал, что, возможно, сильно ошибся.
Они заняли столик у окна, Фиона только кивнула официанту, и он сразу принес обоим по стакану апельсинового сока, яичницу с беконом и черный кофе с лимонной долькой.
— Я здесь каждый день обедаю, — сказала Фиона, — мои вкусы хорошо известны… Рассказывай, не теряй времени. Что случилось? С тобой или с Памелой?
Чтобы рассказать с самого начала историю об удочерении девочки из России, Себастьяну понадобилось больше времени, чем он рассчитывал, и когда он лишь подошел к сути разговора, часы показали два, Фиона слегка покачала головой, пришлось прекратить дозволенные речи.
— Ты торопишься, — огорченно сказал Себастьян, — а я еще не добрался до главного.
— Главное ты уже сказал, — мягко произнесла Фиона. — Главное: вы с Памелой счастливы друг с другом и с этой девочкой. Остальное менее существенно.
— Тебе нужно идти?
— Неважно. Рассказывай, что случилось с Элен. Наверняка не с вами. Итак?
— Недели полторы назад Пам обнаружила на левой руке Элен довольно большой кровоподтек. Мы спросили ее: «Кто-то ударил тебя в детском саду?» — «Нет», — ответила она, и мы не стали допытываться. Через пару дней синяк пожелтел, как положено, и исчез. А на следующий день вечером я увидел кровоподтек у Элен на ноге, там, где сама она заметить его не могла. И на этот раз девочка утверждала, что ни в саду, ни на улице никто ее пальцем не тронул. Этот синяк через несколько дней прошел так же, как и первый. А вчера появился третий — под левой лопаткой, — и мы с Пам решили…
— Да, я понимаю, — задумчиво сказала Фиона. — Если Элен никто не бил, то это может быть болезнью крови. Нужно обратиться к врачу, а вы боитесь это сделать, потому что анализы могут оказаться хорошими. Если Элен здорова, значит, кто-то ее все-таки ударил, и врач обязан сообщить об этом в полицию…
Себастьян кивал головой, он не хотел слышать того, что говорила Фиона, он и Памела думали об этом дни и ночи, он надеялся, что Фиона сделает иной вывод, она всегда находила неординарные решения, почему сейчас мысль ее двигалась по той же колее, из которой не выбраться?
— А если учесть, что не так давно осудили уже вторую женщину, убившую приемного ребенка из России, — продолжала Фиона, не замечая волнения Себастьяна, — то легко представить, чем все это может обернуться для вас с Памелой.
Себастьян молчал.
— Ты хочешь, чтобы я сделала анализ крови неофициально, в лаборатории клиники? — спросила Фиона после непродолжительного молчания.
Себастьян кивнул.
— Ты надеешься, что девочка здорова, верно? Если анализ это подтвердит…
— Пожалуйста, — взмолился Себастьян. — Давай не будем обсуждать, что произойдет потом. Я хочу знать, что с Элен!
— Завтра в семь тридцать, — сказала Фиона, — подъезжайте к шестым воротам кампуса. Я вас встречу. Основной анализ будет готов к вечеру, для детального понадобится около недели… Извини, Басс, мне действительно пора.
— Я знал, что ты не откажешь, — пробормотал Себастьян, помогая Фионе надеть плащ.
— Пожалуйста, — поморщилась Фиона, — только без сантиментов.
Доктор Беннетт позвонила Себастьяну на мобильный телефон, когда он показывал менеджеру практически уже готовый клип компьютерной игры «Цивилизация стасиса». Ответить Себастьян не мог и взволновался так, что скомкал объяснение идеи финала, на вопросы отвечал не думая и, похоже, завалил презентацию.
— Учтите наши замечания, Флетчер, — сказал Мэтью Грин, генеральный менеджер фирмы, — и покажите клип завтра. Идея хорошая, но, кажется, вы сами не очень понимаете все ее достоинства.
Достоинства собственной идеи Себастьян понимал прекрасно, но сейчас думал о другом и, выйдя из кабинета, сразу набрал номер Фионы.
— Что?.. — начал он, забыв поздороваться.
— Ничего, — сообщила Фиона, — кровь нормальная. Я, конечно, проведу полный анализ, но девять шансов из десяти, что и он ничего не покажет. Девочка здорова.
— Не понимаю, — пробормотал Себастьян. — А не может ли это быть болезнью не крови, а кожи? Слишком чувствительная, например. Достаточно тронуть…
— Ты сам сказал, что никогда прежде у девочки не было кровоподтеков, верно? — с хорошо слышимым раздражением в голосе сказала Фиона. — Или вы с Памелой к ней за весь год ни разу не прикасались?
Себастьян вспомнил, с какой страстью тискала Памела девочку при каждом удобном случае, и вынужден был признать, что Фиона, конечно, права: если бы у Элен оказалась слишком нежная кожа, синяки должны были появиться еще год назад.
Может, они и появлялись, а он не замечал? Нет, исключено, уж Памела непременно обратила бы внимание, купая Элен.
— Почему ты молчишь? — спросила Фиона.
— Думаю, — сказал Себастьян. — Ударить Элен могли только в детском саду.
— Ты ее спрашивал?
— Она утверждает, что никто ее никогда не бил. Но ее могли запугать…
— Ты хочешь поговорить с воспитательницей?
— Н-нет, — протянул Себастьян, представив, что скажет миссис Бакли, если хотя бы намеком дать ей понять, будто в ее саду дети бьют друг друга до синяков.
— О'кей, — сказала Фиона. — Держи меня в курсе событий, хорошо?
— Знаешь что? — предложила Памела, когда вечером, уложив Элен спать, они сидели на кухне и пили чай с конфетами (Себастьян хотел налить себе коньяку, но Пам отобрала бутылку, сказав, что принимать решение нужно на трезвую голову). — Я завтра возьму отпуск на три-четыре дня и прослежу, что делают дети в саду. Погода сейчас хорошая, много времени они проводят на воздухе, я могу сидеть на бульваре, оттуда прекрасно видно, что происходит за решеткой сада, а меня увидеть невозможно, ты знаешь, какие там большие кусты…
