Подразумевалось, что Китайгородцев.

— Ее здесь нет, — сказал Китайгородцев.

— Я обращусь в милицию!

— Это твое право.

— Вас найдут!

— Я не прячусь, поверь. Тут есть гостиница такая для паломников…

— И мама там?

Ну как ему объяснить? Что такое сказать, чтобы он поверил?

ШЕСТНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ

Китайгородцев открыл глаза и увидел Потемкина.

— Доброе утро, — сказал Потемкин.

Утро? За окном было серо. Ночь прошла.

— Какое число? — спросил Китайгородцев хриплым голосом.

— Шестнадцатое, — после паузы ответил Потемкин.

Их взгляды встретились. Потемкин не выдержал и отвел глаза.

На улице Китайгородцев растерся снегом. Как Михаил де-

лал это ровно сутки назад. Потемкин наблюдал за происходящим из окна. Китайгородцев обнаружил это, и ему было неприятно. Он вернулся в дом.

— Будем уезжать.

— Куда? — спросил Потемкин.

Китайгородцев пожал плечами в ответ. Он не знал. Да и какая ему, в сущности, разница?

В самой большой комнате, где и печь была самая большая в этом доме, паломники обычно трапезничали. Китайгородцев заглянул в холодильник. Несколько банок тушенки — вот и все запасы. На лавке у стены, прикрытый чистым полотенцем, нашелся хлеб. Немного зачерствел, но тем не менее выглядел он аппетитно. Похоже было, что монастырской выпечки. Заводской хлеб таким не бывает.

— Позавтракаем, — предложил Китайгородцев.

Ему хотелось жить по привычному распорядку, как будто сегодня был обычный день. Потемкин не возражал, поняв, наверное, что происходит в душе его спутника.

Китайгородцев массивным ножом с широким лезвием вскрыл две банки с тушенкой. Нарезал хлеб огромными кусками. Пригласил к столу Потемкина.

Ели молча. Китайгородцев мрачно разглядывал бревенчатую стену, что была напротив. Потемкин ковырял вилкой в банке и делал вид, что его это занятие чрезвычайно увлекает. Но он в конце концов не выдержал.

— Я долго думал, Анатолий. Всю ночь. Я не спал. Нам надо ехать к Михаилу.

Китайгородцев перестал разглядывать стену.

— Зачем? — спросил он.

У Потемкина уже был готов ответ. Похоже, он действительно все обдумал.

— Нам надо быть с ним рядом, — убежденно заговорил Потемкин. — Он враг Стасу, Стас враг ему, он хочет, чтобы Стас был мертв…

— Глеб, — поправил Китайгородцев.

Пауза. Потемкин соображал.

— A-а, нуда! — сказал он. — В общем, если у Михаила есть враг, тогда сам он от этого врага захочет держаться подальше. Правильно? А мы рядом с ним! И тоже получаемся подальше от этого врага!

Логика в его словах была.

— И потом, я могу с этим Михаилом поговорить. Он сильный гипнотизер, не спорю. Но иногда достаточно просто по-человечески поговорить. Надо пробовать с ним договориться.

— Бесполезно! — процедил сквозь зубы Китайгородцев.

— Бороться надо! — жестко сказал Потемкин. — Ты руки не опускай!

А может, так и надо? Приклеиться к этому Михаилу, не выпускать его из виду, а там будь что будет?..

Китайгородцев не успел додумать эту мысль до конца, потому что хлопнула входная дверь. Потемкин вздрогнул. Китайгородцев быстрым движением взял в руку нож.

Шаги. Открылась дверь. Вошел человек, припорошенный снегом. Всмотрелся, потому что в комнате царил сумрак — за окнами еще не слишком развиднелось. Сказал:

— Здравствуйте вам!

Стянул шапку с головы. И только сейчас Китайгородцев его признал.

— Алеша! Здравствуй!

Алексей приблизился.

— Присаживайся! — пригласил Китайгородцев.

— Где мама?

— Это твой знакомый? — спросил Потемкин у Китайгородцева.

Он такого страху натерпелся за последние несколько недель, что появление любого незнакомого персонажа рядом с собой воспринимал, похоже, как угрозу своей безопасности.

— Да, — коротко ответил Китайгородцев.

— А какая мама? — спросил Потемкин.

Он ничего не понимал.

— Это тот парень, который вам звонил вчера, — пояснил Китайгородцев. И неожиданно увидел растерянность во взгляде собеседника. Потемкин потерял нить разговора, как будто каждое новое объяснение ничего ему на самом деле не проясняло, а все больше его запутывало.

— Я вам звонил? — удивленно спросил Алексей, глядя на Потемкина. — А вы кто?

— Это Потемкин Иосиф Ильич, — запоздало представил гипнотизера Китайгородцев. — Я тебе о нем рассказывал.

Потемкин улыбнулся кривой улыбкой утомленной славой знаменитости.

— Потемкин?! — не поверил Алексей.

— А что — не похож? — невесело пошутил Китайгородцев.

— Я заходил на сайт, — растерянно сказал Алеша. — Там, в Интернете, есть фотографии Потемкина…

Он замолчал, не зная, что дальше говорить. Ведь очевидно, что у этого Потемкина с тем, который на фотографиях в Интернете, нет ничего общего…

В мозгу у Китайгородцева будто щелкнул какой-то рычажок.

Он действовал автоматически.

Как робот.

Нож лег в ладонь.

Враг был начеку.

Хотел подняться.

Нельзя ему позволить встать.

Ножом — в лежащую на столе ладонь врага. Нож через ладонь прошел, словно сквозь лист бумаги. Пригвоздил руку к столу.

Враг взвыл.

Его правая рука под столом.

Опасно.

Бить в лицо, пока он в шоке.

А в это время враг, превозмогая боль, вскинул правую руку.

Травматический пистолет в руке.

Стол опрокинуть на него.

Китайгородцев перевернул тяжеленный стол, как пятикилограммовый табурет. И вместе со столом опрокинулся на пол враг.

Выстрел.

Запоздал.

Резиновая пуля зло чмокнула в потолок.

А второго выстрела не было. Китайгородцев налетел на своего врага и молотил кулаками его голову, превращая лицо в месиво. Очнулся он поздно. Поверженный враг лежал в луже крови. Китайгородцев повел вокруг безумным взглядом. Увидел белое как полотно лицо Алеши. Тот застыл от ужаса. Даже не мог убежать. И когда забрызганный кровью Китайгородцев обернул к нему свое страшное лицо, Алеша не выдержал и заплакал. Он размазывал слезы по щекам и умолял:

— Не убивайте меня, пожалуйста!!! Не надо!!! Я вас прошу!!! Не убивайте!!!

— Он пришел, — сказал Потемкин. — Я спал. Он разбудил. Он сказал, что убьет меня. Я все ему рассказал, что знал. Простите! Он спрашивал меня еще. Он хотел знать, где Михаил. Я не мог объяснить. Я не помнил, как называется тот населенный пункт. Он спросил, сможете ли показать вы. Я сказал, что вы наверняка сможете. Простите! Он сказал, что я должен заставить вас поверить в то, что он — это я. Я говорил ему, что это невозможно. Он сказал, что знает, как я однажды заставил мужа не узнавать жену. Это правда. Тот муж на сеансе думал, что его жена — совсем другая женщина. Он целовал ее. Настоящая жена плакала. Это было. Еще он показал мне пистолет. Он меня ставил на колени и хотел убить. Я согласился. Простите! Я сказал ему, что можно погружать в транс во сне. Потом вы пробудитесь, он будет рядом, и для вас он — это буду я. Простите!

Потемкина трясло. То ли от страха перед Китайгородце-вым, то ли оттого, что он столько времени провел связанным в выстуженном багажнике автомобиля, то ли от вида неподвижного окровавленного тела на полу.

— Простите!!!

ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ.

ЧЕРЕЗ ПОЛТОРА МЕСЯЦА ПОСЛЕ УБИЙСТВА

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ

Новый клиент хочет на кладбище. Десять часов утра. Москва спит после безумной новогодней ночи. Праздник у людей. А у клиента горе. Что-то с кладбищем у него связано. Первого января в десять часов утра — на кладбище! Елы-палы, как несправедлива к некоторым людям жизнь. Настоящий босс, я видел в офисе, как перед ним трясутся подчиненные. Буквально. До обморока. При мне бухгалтер хлопнулась. Я лично ее в чувство приводил, потому что все растерялись. У него денег немерено, он перед Новым годом подарки близким подбирал, так потраченная сумма могла бы составить счастье какой-нибудь красивой, но бедной девушке. Можно было бы сказать, что он состоялся и что он успешен, — если бы он сейчас водку дома пил или в своей кровати спал, а не ехал бы на кладбище по до неправдоподобия пустым московским улицам.