Шум на трибунах начал стихать; в проходе появились распорядители, вслед за ними к отдельной ложе направилась знать Города. Вытянув шеи, горожане с любопытством разглядывали власть имущих. Вот величаво прошествовал двухметровый исполин Конрад — командир гвардейцев. Копна черных вьющихся волос, шрам на щеке, уродливым изгибом тянувшийся от виска к подбородку, густые брови и зловещая ухмылка внушали обычным людям страх и благоговение. Вслед за ним мелкими шажками семенил лысоватый человек, облаченный в дорогие наряды. На его плечах красовалась ярко-зеленая мантия. Все это великолепие подчеркивал золотой восьмиугольник, украшавший грудь вельможи.

— Смотри, мэр Пигги идет, — шептали со всех сторон.

— А брюшко у него больше стало, — хихикнул кто-то с верхней трибуны.

Если бы мэра Пигги не существовало в природе, его надо было бы придумать. Он служил основной мишенью для сплетен горожан. В свободное от ничегонеделанья время жители любили обсуждать своего градоначальника. Его манеру одеваться, ходить, выпячивая вперед мясистый подбородок, говорить тонким, слегка заискивающим голоском и подпирать ладонью щеку в думах о благоденствии горожан. А недавно, Боже правый, появились слухи, что мэр развлекался во дворце с тремя обворожительными красотками. Наиболее проницательные из жителей предполагали, что этот слух распространил сам градоначальник, стремясь тем самым удовлетворить мужское тщеславие и пресечь разговоры о его якобы мужской несостоятельности.

Наконец командир гвардейцев и мэр в окружении приближенных поднялись в ложу. Зрители затихли, до боя часов на ратуше, возвещавшего о наступлении полдня, оставалось несколько минут. Во время поединков ритуал соблюдался неукоснительно. Вскоре с башни ратуши донесся мелодичный звон. Сразу после двенадцатого удара мэр поднялся с кресла и обвел взглядом присутствующих.

— Ежемесячные бои, необходимые для отдохновения жителей, услады наших очей и поддержания боевого духа войска, объявляю открытыми. — Выполнив сложившийся ритуал, он плюхнулся в кресло. По лбу градоначальника струился пот. Поерзав на месте, он повернулся к Конраду и кивнул: — Начинайте.

Командир гвардейцев тяжело поднялся. Расправив широкие плечи, он поднял руку. Ладонь, облаченная в черную кожаную перчатку, на секунду застыла над головой. Лучи солнца блеснули на перстне, надетом поверх перчатки на средний палец Конрада. Командир гвардейцев выдержал паузу, обвел трибуны тяжелым, подозрительным взглядом. Вот над кем никому не пришло бы в голову потешаться, так это над ним. Наконец рука Конрада резко опустилась вниз.

— Начали!

Из-под трибун вышел первый боец. Одетый в сверкающие серебряные доспехи, он держал в руках тонкий длинный меч и белозубо улыбался. Ветер играл золотистыми кудрями воина. Сэр Эндрю, кумир жителей и первый рыцарь Города, слыл любимцем публики и покорителем женских сердец. Его встретили овацией. На усыпанный песком манеж полетели цветы. Женская половина зрителей выражала таким образом свое восхищение воином.

— Какой хорошенький, — лучезарно улыбаясь, прощебетала молоденькая барышня и, томно вздохнув, прикрыла глаза, воображая себя в объятиях доблестного рыцаря.

— Итак, объявляется первый бой, — послышался голос распорядителя. — Сэр Эндрю против подмастерьев стеклодувного цеха.

В проходе под трибунами появились стеклодувы. Все десятеро оказались как на подбор. Крепко сбитые и коренастые, они вразвалочку вышли на арену. Оставив на влажном рыхлом песке цепочку глубоких следов, они выстроились в шеренгу перед противником. Одетые в темные хлопчатобумажные накидки, подмастерья бесстрастно ждали распорядителя. Синяя кожа и близко посаженные глаза придавали им устрашающий вид. Впрочем, все и так знали, что стеклодувы обладают недюжинной физической силой. Стоило попасть под удары дубинок, которые они сжимали в могучих руках, не помогли бы и самые крепкие доспехи.

Сэр Эндрю с иронией разглядывал противников, в то время как распорядитель приблизился к ним с небольшим ларцом, исписанным древними рунами. Открыв массивную крышку, он раздал подмастерьям сверкающие кристаллы. Десять маленьких кроваво-красных огоньков лежали в грубых синих ладонях.

— Пять минут на установку, — бросил он подмастерьям.

Стеклодувы отошли в сторонку, встали в кружок и занялись странными манипуляциями. Сэр Эндрю терпеливо ждал. Облокотившись на рукоять меча, он беззаботно улыбался переполненным трибунам. Наконец все приготовления закончились.

— Гладиаторы, к бою! — рявкнул распорядитель.

Новоиспеченные бойцы рассредоточились по арене. Сэр Эндрю крепче сжал рукоятку меча. Все его добродушие мгновенно исчезло. Он внимательно следил за перемещениями гладиаторов круживших вокруг него. Глаза рыцаря сузились, тело напряглось, на губах заиграла зловещая усмешка. Выждав, когда один из гладиаторов подступил слишком близко, Эндрю сделал мгновенный выпад. Схватившись за грудь, стеклодув медленно опустился на песок. В ту же секунду рыцарь развернулся и с одного маху снес голову подкравшемуся сзади гладиатору. Восемь оставшихся противников отпрянули назад, но уже через несколько секунд одновременно ринулись на рыцаря. Сжимая в руках дубинки, они неслись вперед, позабыв о защите. Эндрю рубил и колол. Он уворачивался от сильных ударов с поистине кошачьей грацией. Как вихрь кружил он меж гладиаторов и наносил стремительные удары. Противники один за другим падали наземь, словно колосья, скошенные умелой рукой жнеца. Через несколько минут все закончилось. Последний рухнувший наземь гладиатор царапал скрюченными пальцами влажный песок, оставляя на нем глубокие борозды. Эндрю неторопливо подошел к ползущему от него противнику. Обвел ясным взглядом притихших зрителей, улыбнулся, поднял меч и одним ударом снес голову гладиатору. Голова бывшего стеклодува медленно покатилась по рыхлому песку. Торчащие из шейных позвонков провода искрили. Сэр Эндрю удовлетворенно огляделся. Вокруг, нелепо раскинув конечности, валялись искореженные андроиды. Некоторые из них еще искрили и дымились. Гробовая тишина, царившая вокруг, в один миг сменилась настоящей бурей. Восторгу зрителей не было границ. Они кричали, вопили и, воздевая в небо сжатые кулаки, прославляли победителя. Сэр Эндрю прижал руку к сердцу и в знак благодарности склонил голову. Затем, вдавливая в песок валявшиеся повсюду искореженные микросхемы гладиаторов, неторопливо направился к выходу с манежа.

Гладиаторские бои оставались одним из немногих развлечений рыцарей и гвардейцев. После подписания соглашения об Абсолютном мире заняться солдатам было нечем. В первое время воины всецело предались пороку. Беспробудное пьянство, посещение домов терпимости и ночные похождения по Городу заканчивались, как правило, мордобитием и беспорядками, что вызывало бурю негодования у населения. Напрасно мэр Пигги призывал бывших доблестных защитников Города к дисциплине. Градоначальника никто не слушал. Однако вскоре от странной болезни скончался командир гвардейцев, седовласый Дорин, и его место занял жесткий, властный Конрад. Ему удалось сделать то, чего не мог добиться его менее строгий предшественник. Несколько показательных казней, ужесточение наказаний за небольшие провинности — и вот, городские воины вновь патрулируют окрестности города, а в свободное время оттачивают боевое искусство. Жизнь в городе забурлила. Жители спокойно посещали театры и парки, гуляли с семьями по аллеям дворца градоначальника, а по ночам без всякого страха возвращались из гостей домой, не боясь наткнуться на горланящего песни пьяного солдата. А обычные преступники и мелкие жулики в Городе перевелись давно. И дело было даже не в ужесточении закона о преступности, а в отсутствии стимула к нарушению закона. Какой смысл заниматься грабежом или обворовывать подвыпившего обывателя, когда Город предоставлял все мыслимые блага и ценности бесплатно. Почти никто из жителей не трудился, всю работу выполняли многочисленные андроиды. Они строили дома, добывали руду, производили домашнюю утварь, синтезировали продукты питания. Единственное, в чем роботы испытывали потребность, так это в энергии. Но и энергию для себя андроиды производили сами. Отлаженный механизм обеспечения жителей необходимыми продуктами питания и материальными ценностями работал без сбоев.