Каравеллы продолжали путь среди больших пенистых волн, ускорявших свой шумный бег вместе с усилением ветра.
Опять начался шторм. Васко да Гама старался вдохнуть бодрость в людей. Но команда роптала, все больше и больше раздражаясь. Многие матросы, окоченевшие и изнуренные непрерывной тяжелой работой, не получая много дней горячей пищи, требовали повернуть корабли. Дни были короткими, а ночи длинными. Шел холодный дождь.
Кормчий Д'Аленкер и его помощник заявили командору, что обеспокоены состоянием кораблей: течь приняла угрожающие размеры, продолжать плавание невозможно.
Вечером у каюты командора беззвучной тенью возник бывший преступник Машаду. Он тихо постучал и скользнул в каюту.
— С позволения вашей милости, я должен предупредить вас о настроении команды, — сказал Машаду.
— Я знаю о недовольстве людей, но улучшить их положение сейчас не в моих силах. Это испытание, посланное нам Господом. Надо его перенести.
— Кормчий подстрекает матросов. Я буду находиться поблизости, ваша милость. Разрешите мне носить под одеждой кинжал.
— Хорошо, Машаду, разрешаю тебе носить кинжал.
На другой день матросы стали собираться кучками. Они уже не глухо роптали, а, не скрываясь, осуждали упрямство командора.
Васко да Гама вышел из каюты, поднялся на капитанский мостик. Все заметили, что он тоже сильно похудел, казался больным и бледным. Команда, собравшись на палубе, еще раз выразила начальнику свое недовольство и возмущение. Шум ветра заглушал крики людей. Они потрясали кулаками и проклинали день и час, когда согласились участвовать в этом плавании. Но Васко да Гама крикнул мятежникам:
— Отплывая от Лиссабона, я поклялся королю не поворачивать назад. Всех, кто заикнется об этом, выброшу за борт!
— Мы не желаем погибать из-за вашей прихоти! — вопили матросы. — У нас полно больных, умирающих от холода и цинги! Кто будет кормить дома наших детей, если мы не вернемся?
Дерзкий Велозо, из-за которого при первой стоянке случилась ссора с туземцами, подзуживал остальных и, обратившись к кормчему, сказал:
— Нас пугали, что мы почернеем и зачахнем от зноя. А теперь начальники хотят уморить нас холодом и голодом.
— Поворачивайте назад, командор! Здесь нет пути дальше! — требовала команда.
— Мы обещали королю Маноэлю дойти до Индии. Еще немного усилий, и вас ждет слава и богатство, — пытался уговаривать матросов Васко да Гама. — Разве вы забыли свои обещания?
— Не надо нам славы. А богатства нам все равно не видать. Мы хотим живыми вернуться домой, — отвечали ему отчаявшиеся, истощенные люди.
— Назад не пойдем, даже если сотня человек погибнет у меня на глазах, — мрачно отрезал командор и ушел наверх, в свою каюту.
К утру шторм затих. На лодке, в сопровождении четырех матросов, приплыл к флагману капитан маленькой каравеллы «Беррио» Николау Коэльо. Он хмуро протолкался сквозь зловеще бубнящую толпу матросов и поднялся к Васко да Гаме.
— Приветствую вас, командор, — сказал Коэльо. — Но у меня дурные вести. Я знаю, на «Сао Габриэле» бунт. Мои матросы тоже ропщут, хотя пока еще мне подчиняются. Кормчий с помощником на стороне команды. Они сговорились арестовать вас и возвратиться назад. Причем сначала хотят высадиться в Испании. Потом послать обращение к королю Маноэлю и ждать от него письменного прощения. Положение угрожающее, командор. Что вы на это скажете?
— Я переезжаю к вам, на «Беррио». А потом начну действовать.
— Рад служить вам, командор.
Васко да Гама позвал своих офицеров и слуг. К ним присоединился Жоао Машаду. Обнажив мечи, приближенные Васко да Гамы и сопровождающие капитана Коэльо окружили командора и прошли к лодке. Командор переехал на корабль Коэльо.
Оттуда он пригласил кормчего Перо д'Алемкера и его помощника для переговоров. Ничего не подозревая, оба явились. Они думали добиться уступок от упрямого командора. Офицеры Николау Коэльо схватили бунтовщиков, отобрали у них навигационные приборы и связали. Васко да Гама вышел на трап, взял рупор и размеренно, спокойным голосом произнес:
— Матросы, у вас нет больше кормчих. Нет никого, кто смог бы показать вам дорогу назад. Этих людей я арестовал. Они приедут в Португалию в цепях, если не умрут раньше.
Мятеж на корабле закончился. Погода улучшилась. Мореплаватели увидели залив и устье реки. К утру на берег вышли черные люди. Их было человек двадцать. Васко да Гама в лодке подъехал к берегу. Он приказал одарить туземцев пригоршней бубенчиков и стеклянных шариков. После осмотра кораблей командор выяснил, что особенно сильно течет грузовое судно и не выдержит дальнейшего плавания. Тогда он велел перегрузить провизию и все ценное на другие корабли. Судно зажгли, оно горело всю ночь. Молча стояли португальцы и смотрели, как горит часть их далекой родины, маленький дом, доставивший их в эти неприветливые места. Корабль горел во тьме багровым пламенем, на лица солдат и матросов падали тревожные отсветы. Они уже перенесли много бед и лишений и потеряли нескольких товарищей. Огонь освещал темные силуэты кораблей и отражался в тихом заливе.
Впервые в обмен на зеркальца туземцы давали ценные вещи — браслеты из слоновой кости. Они пригнали дюжину быков, несколько коров и четырех овец. Васко да Гама приказал выменять у них жирного быка. Когда торг закончился, негры стали играть на костяных дудочках, похожих на флейты. Затем они начали танцевать, делая характерные дикарские жесты и гримасы. Мужчины прыгали и скакали, женщины вращали бедрами и трясли голыми грудями.
Командор велел своим трубачам играть. Трубы мелодично и звонко зазвучали. Матросы танцевали свой любимый танец сначала медленно, потом все быстрее и веселее. Вместе с ними начал танцевать и сам грозный начальник флотилии Васко да Гама. «Ведь он еще молод, — подумал о командоре Николау Коэльо, — этот небогатый фидалгу из рыбацкого городка Синиша, что в провинции Байшу-Алентежу, где налоги королю и церкви платят с улова рыбы. Пожалуй, в эту минуту матросы простили ему его суровость, упрямство и властолюбие. Он ведь тоже португалец и сейчас от души веселится после того, как тяжелые обстоятельства миновали, а все наелись свежей горячей говядины».
На другой день после торга негры опять плясали. Но внезапно они начали выражать недовольство без всякой причини и угрожающе взмахивать руками, в которых появились камки и дротики. Подростки, громко щелкая ременными бичами, погнали прочь от берега скот и женщин.
Васко да Гама решил проучить туземцев. На берег высадился отряд солдат в блестящих латах, с длинными пиками и арбалетами. Негры бросились бежать. Тогда вдогонку им выстрелили две бомбарды. Негры в ужасе побросали свое оружие. Скоро они скрылись за горой и больше не появлялись.
Из мачты сгоревшего грузового судна «Сао Михаэль» португальцы соорудили большой крест на холме. Перед отплытием португальцы увидели островок неподалеку от берега. На нем были лежбища тюленей. Огромные сивучи ревели, сотрясая воздух и показывая страшные клыки. Пробить их шкуру было невозможно даже копьем. Матросы охотились на маленьких самок и беззащитных детенышей. Кроме того, они настреляли птиц, у которых не росли перья на крыльях. Этих нелетающих птиц-пингвинов назвали «фотиликано».
Каравеллы поплыли дальше вдоль берега выглядевшего все приятнее. Сначала унылое однообразие нарушали одинокие деревья. Затем появились раскидистые кусты, а вдали зазеленел густой лес. Становилось теплее. Португальцы праздновали Рождество. На кораблях отслужил молебствие патер. Поскольку Рождество по-португальски «NATAL», то так и назвали берег, мимо которого плыли: страна Наталь.
Двадцать дней корабли не приставали к берегу. Кончался запас питьевой воды. Наконец заметили устье реки, удобное для стоянки. На берегу собралась толпа. Это были негры племени банту, не похожие на готтентотов, оставленных среди неприветливых скалистых мест.
Васко да Гама подарил высокому старику — вождю племени — серебряный браслет, зеленый жилет, красные штаны и мавританскую шапку. Вождь тотчас надел на себя подаренную одежду. Переводчик Мартим Аффонсо, которому знакомы были наречия банту на западных африканских берегах, сумел объясниться со старым негром. Тот пригласил бородатого, в медном шлеме и кирасе Аффонсо в свою деревню. Их сопровождали прекрасно сложенные, мускулистые молодые воины в коротких юбках, вооруженные огромными луками и копьями с железными наконечниками. Много миловидных женщин с детьми и стройных, совсем обнаженных девушек встречали вождя и гостя возгласами изумления.
