Тихий звон колокола на закате умиротворял. Монахи пытались лечить больного, однако могли предоставить ему только покой. Пауло поместили в светлую келью, предложили ему мягкую постель, приятное питье, мед. Но он не мог есть. Васко да Гама от пищи отказался.

Монахи надеялись, что здесь все напомнит больному родные края, что это поможет и Пауло начнет выздоравливать. Васко благодарил их за слова утешения, однако в выздоровление брата уже не верил.

— Вашку, ты помнишь, как мы в юности плавали на лов рыбы с соседскими парнями? — едва шептал Пауло, держа брата за руку и вспоминая родной город Си-ниш, раннее утро и возвращавшуюся с моря лодку под парусом, тащившую тяжелую сеть.

— Да, помню, — отвечал Васко, которого Пауло сейчас назвал Вашку, как это принято в городке Си-нише.

— Помнишь, как мы спрыгивали с лодки и по горло в воде тянули сеть, полную рыбы, на песок? — снова шепотом спрашивал умирающий.

И поникший в скорби командор отвечал брату:

— Да, помню, Пауло.

Умирающий начал бредить, он обращался к брату, называя его именами родных и друзей, иногда произносил женские имена. Пришел настоятель монастыря. Принял у Пауло «глухую» исповедь. Больной хрипло дышал, никого не узнавая. Потом стал затихать, дыхание его стало спокойней. Настоятель ушел, а Васко случайно задремал.

Очнувшись, он не услышал дыхания Пауло. Дотронулся до него и ощутил холод смерти. Суровый командор не позволил себе разрыдаться. Он закрыл глаза брату и вышел в галерею, опоясывавшую кельи. Дежуривший неподалеку монах увидел, что по неподвижному лицу этого странного человека текут слезы. Он поставил пюпитр рядом с умершим, зажег масляный светильник и стал читать требник.

Наступило утро, горлицы заворковали на карнизе. С моря прилетел влажный ветер. Тихо прозвучал колокол.

Похоронив Пауло на монастырском кладбище, Васко да Гама отплыл в Португалию.

А тем временем, еще до прибытия в Лиссабон «Беррио» и «Сао Габриэля», с приплывшей от островов Зеленого мыса каравеллы сошел человек. Он торопливо сбежал по трапу. Направился в первый же постоялый двор, нанял лошадь под седлом и поскакал в Эвуру, где находилась летом резиденция короля и располагался весь королевский двор.

Неизвестный ворвался на улицы Эвуры, еле держась в седле от усталости, покрытый пылью, истомленный солнцем, на запаленной, в клочьях пены, храпящей лошади. Его остановил городской патруль. Выслушав объяснения неистового всадника, патрульные пропустили его. Проехав по городским улицам, неизвестный приблизился к королевскому дворцу.

Стражники скрестили перед ним алебарды. Неизвестный выпрыгнул из седла и закричал:

— Пропустите! Я привез важную и срочную весть королю!

Начальник гвардейцев вышел и спросил:

— Кто вы? Зачем?

Усталый гонец продолжал твердить, что ему нужно немедленно увидеть короля и что он принес важную весть. Начальник послал за распорядителем королевского двора. Появился важный старик с окладистой бородой, в дорогом камзоле и бархатном плаще. Узнав о требованиях неизвестного, посмотрев на его пропыленное платье и растерзанный вид, распорядитель засомневался.

— Вы хотите предстать в таком обличье перед государем? Но это невозможно! Надо переодеться и подождать…

— Именно в таком виде я хочу войти к его величеству, ибо мое сообщение не терпит отлагательства ни на минуту! Если вы меня сейчас не пропустите, король рассердится на вас, вот увидите…

Распорядитель вздохнул и развел руками:

— Ну, что же… Надеюсь, у вас нет с собою оружия?

— Конечно, нет. Пусть меня обыщут.

Начальник гвардейцев лично сделал досмотр прибывшему, пожал плечами и сказал:

— Пусть идет, если вы не против, сеньор сенешаль.

— Как вас зовут? — спросил неизвестного распорядитель.

— Мое имя ничего вам не скажет. Я скромный подданный короля, плантатор и торговец рабами. Но я дворянин. Меня зовут фидалгу Артуро Родригеш.

— Пойдемте, сеньор Родригеш. — Он двинулся рядом, двое гвардейцев зашагали позади.

Перед большим вечерним выходом король Маноэль в своем кабинете оживленно беседовал о тайных планах в отношении желанного португальского первенства на Пиренейском полуострове с Домом Жорже герцогом Коимбры и командором ордена Сао Тьяго. Вошел с поклоном седобородый распорядитель.

— Осмелюсь нарушить ваше спокойствие, государь. Вам принесли срочное сообщение. Некто фидалгу Родригеш. Разрешите?

Король удивленно вскинул рыжеватую бровь, усмехнулся и разрешил.

— Они были в Индии! — вскричал Родригеш, падая перед Маноэлем на одно колено. — Они возвращаются!

— Кто возвращается? — предчувствуя необычайную новость, спросил король.

— Каравеллы Васко да Гамы. Они нашли путь в Индию, были там и уже близки к Лиссабону.

— О Боже, какая счастливая весть! — воскликнул Маноэль, покраснев от изумления и радости. — Вы слышите, Дом Жорже? Наконец-то мы нашли путь туда, куда наши мореходы стремились шестьдесят лет!

— Они везут полные трюмы золота и пряностей. Правда, осталось только две каравеллы. «Сао Габриэль» скоро прибудет, а «Беррио» под командой Коэльо придет отдельно… — продолжал Родригеш. — Я все запомнил, ваше величество. Я узнал о возвращении флотилии еще на островах Зеленого Мыса. И тут же отплыл в Лиссабон на первом подвернувшемся судне, а от Лиссабона я без перерыва скакал сюда… Я понимал, насколько вам важна эта весть и сделал все, что мог.

— Благодарю вас за расторопность и преданность, сеньор…

— Родригеш. Умоляю вас, государь, запомните имя вашего слуги… Артуро Родригеш!

— Я не забуду вас, сеньор Родригеш.

— Сам Васко да Гама задержится, наверное. Умирает его брат. Я думаю, ваше величество, он приедет после похорон.

— Все в руках Господних! — Король повернулся к распорядителю двора: — Дайте сеньору Родригешу умыться и переодеться. Накормите его. Он оказал нам большую услугу и поедет в Лиссабон вместе с нами.

Король Маноэль, взяв под руку герцога Коимбры, который был побочным сыном покойного короля Жоао II, быстро направился в тронный зал. Торжественно, хотя и несколько торопясь, вошел, улыбнулся королеве. Подвел ее к трону, королева села. Маноэль остался стоять, глядя на склонившуюся в глубоких поклонах толпу придворных. Когда придворные совершили поклон и подняли глаза на короля, он громко сказал:

— Господа, сообщаю вам радостное известие, которое я получил только сейчас. Возвращаются наши каравеллы под командой Васко да Гамы. Они обогнули Африку, нашли путь в Индию и побывали там. Завтра утром мы выезжаем в столицу, чтобы подготовиться к встрече наших героев.

Король и королевский двор отправились в Лиссабон. Вскоре к лиссабонскому причалу приплыл «Беррио», несколько позже «Сао Габриэль». Капитаны явились к королю, но Маноэль велел всем ждать, пока не приедет с острова Терсейры Васко да Гама.

Наконец состоялась торжественная встреча участников первого плавания в Индию. Из ста шестидесяти восьми человек возвратилось только пятьдесят пять. Некоторые из вернувшихся хвастались перед знакомыми и родственниками мавританскими серьгами, кинжалами и цепочками. Привезли и мешочки с перцем, корицей, гвоздикой, имбирем. Но многие женщины в черных платках ходили в приземистую старинную церковь, чтобы поставить свечи за упокой души мужа, сына или брата — смелых моряков, утонувших во время шторма, убитых в боях с маврами, умерших от цинги и тропической лихорадки.

Наконец вернулся и Васко да Гама.

В назначенный день загудели тяжелой медью колокола лиссабонских церквей. Из окон и с балконов домов горожане вывесили ковры и полотнища ярких тканей. Над дворцом подняли королевский флаг. На мачтах «Сао Габриэля» и «Беррио» тоже развевался королевский флаг и багряный, личный штандарт командора. Моряки шли во дворец под приветственные крики и рукоплескания толпы. Отовсюду сбегался народ, чтобы увидеть героев Португалии. Толпу сдерживали шеренги солдат в шлемах и латах, с алебардами и мечами. Моряки, вернувшиеся из Индии, надели платья, сшитые ими из дорогих восточных тканей. На бархатных подушках несли драгоценные дары королю и королеве.