— Смотри, Друсс машет нам рукой! — Харуц обернулся к товарищу. — Наверное, ему есть что рассказать нам! Пойдем же скорее ему навстречу! Пока мы дойдем до пристани, корабль Друсса будет уже там…

Когда оба они, усталые и потные, добрались до пристани, заполненной шумной толпой, то не сразу смогли растолкать возбужденных людей и пройти к краю причала, на который уже был брошен канат с корабля Друсса. Его привязали к одному из бронзовых колец на пристани, с борта был опущен трап, и по нему торопливо сошли Друсс и команда корабля. Лица прибывших были усталые и обветренные, глаза искали в толпе родных и друзей. Друсс вспрыгнул на перевернутый вверх дном котел для варки смолы и вскинул руки, требуя тишины.

— Прошу всех замолчать! — крикнул он. — Будет лучше, если говорить буду только я один! За день до того, как мы отплыли от Земли Заката, в небе над нею появилось… это… этот огромный диск, который вы все только что видели! Вы знаете, что в горных лесах Земли Заката живут непокорные нам племена. Они, как и мы, поклоняются богу солнца, но имеют жестокий обычай приносить кровавые жертвы богу в дни, когда солнце поднимается наиболее высоко. Вот и в этот раз дикари готовились положить на алтарь двух атлантов — юношу и девушку, захваченных ими, когда эти несчастные вместе с товарищами собирали лесные плоды и орехи. Против дикарей был направлен сильный отряд под моим командованием, чтобы освободить пленников, но наши разведчики сообщили, что дикари спрятали юношу и девушку в неизвестном месте и приведут их к алтарю перед самым жертвоприношением. Поэтому мы решили сделать засаду неподалеку от алтаря, чтобы внезапно напасть на дикарей и освободить пленников…

Друсс помолчал опять, оглядывая собравшихся и как бы собираясь с силами, затем заговорил громче:

— Мы хотели их освободить, но нас опередили! Те, кто находится в этом диске-корабле, пролетевшем сейчас над вами! Я не знаю, как их можно назвать, они похожи на людей, хотя ростом в два раза выше самого высокого атланта.

Крики изумления и страха, вырвавшиеся из толпы, слились в один протяжный вопль; Друсс опять поднял руки, требуя тишины.

— Когда юношу и девушку со связанными руками подвели к каменному жертвеннику и старший жрец уже вынул нож, которым этот негодяй разрезает жертвам грудь, чтобы вырвать их сердца и полить жертвенник горячей кровью, все дикари вдруг закричали от ужаса, показывая вверх. Я и все атланты, уже готовые напасть на дикарей, тоже подняли головы к небу. Прямо над алтарем, закрывая солнце, повис этот диск, и широкий, круглый как столб, оранжевый луч света упал из центра диска на алтарь. Стоявшие возле него дикари вдруг разом рухнули как подкошенные, а в луче света появились двое огромного роста… людей, если их можно так назвать… Нет! Они назвали себя гостями нашей планеты и сказали еще, что прилетели к нам из безмерно далеких миров, от неведомых нам звезд. Они взяли на руки юношу и девушку, встали на жертвенник, и мы все смогли их рассмотреть… Телом они похожи на людей, по две ноги и по две руки, большие головы на длинных шеях, но лица их уродливы и страшны. Вместо носа — отверстие над ртом, похожее на клюв, и по три глаза у каждого!

Потрясенные вздохи, крики изумления и страха послышались в толпе, напряженно слушавшей Друсса.

— Да, по три глаза, без бровей и ресниц — один, побольше, во лбу и два глаза, поменьше, расположены по бокам лица и ниже среднего! — Друсс поднял опять руки, успокаивая потрясенную толпу. — А потом они заговорили, но мы не видели, что открываются их рты. Их слова, на языке атлантов, сразу проникали нам в головы, без помощи наших ушей. Да, это было именно так! Мы не слышали их, но мы их понимали! Еще удивительнее было то, что их понимали и дикари, которые не знают и не хотят знать язык атлантов. Значит, Гости знали также и язык дикарей! Они сказали нам, что забирают юношу и девушку с собой и что научат их многому, что знают сами, и придет время, когда эти молодые люди вернутся к нам, в Атлантиду! Если Атлантида будет цела к тому времени, ибо, как сказали Гости, нашей земле грозят землетрясения, подземный огонь и морские волны!

Выкрики и возгласы усилились, переходя в яростный гул, полный недоумения и страха, толпа напирала все ближе к Друссу, многие старались пробиться в первые ряды, чтобы лучше слышать и задать ему свои вопросы. Друсс, стоявший на перевернутом котле, как на крошечном островке среди бушующей толпы, понял, что будет раздавлен, растоптан ею, если соскользнет со своего островка. Он выхватил меч и яростно взмахнул им, со свистом рассекая воздух вокруг себя. Но толпа вдруг отхлынула от него, крики смолкли, люди с округлившимися глазами, напряженно смотрели куда-то вверх, на что-то находившееся в небе, за спиной Друсса. Он резко обернулся и увидел все тот же огромный диск с фиолетово-оранжевыми отблесками, медленно приближавшийся к пристани…

Глава третья

В гавани Фаста, столицы острова Крит, сорок кораблей грузились ежегодной данью царю Атлантиды. По скрипящим узким трапам бегали потные рабы с тюками и кувшинами, отворачивая воспаленные глаза от едкого дыма костров, над которыми кипела в медных котлах смола — ею запечатывали кувшины с маслом и вином, обмазывали корабельные снасти.

Дым костров мешался с дымом портовых харчевен, где целыми днями веселились команды кораблей атлантов, становившиеся все необузданнее и наглее с каждым днем приближения отплытия. Они давно уже опустошили кладовые харчевников, выпив и сожрав их запасы, и грабили теперь жителей близлежащих домов. Время от времени из прокопченных каменных строений вываливались группы пьяных матросов и, провожаемые хохотом и визгом портовых девиц, разбредались по окрестным улицам.

…Рослый широкоплечий матрос шел, пошатываясь, впереди десятка товарищей. Он вдруг приложил ладонь к уху, прислушался, повернулся к товарищам и сказал, подмигивая им:

— Тихо, ребята! Проверим, кому теперь улыбнется удача, кто первым услышит блеяние ягненка, которому не терпится попасть на вертел над горячими углями! Тот, кому это удастся, получит самые лакомые кусочки…

— На этот раз тебе не быть победителем, Харк! — закричали его спутники и, настороженно притихнув, зашагали вдоль высоких каменных оград.

— Эге!.. Не знаю, как насчет ягненка, а вот визжание поросенка я слышу точно… — пробормотал хромой матрос, отставший от других.

Он вывернул один из камней, которыми была вымощена узкая улочка, и с грохотом стал бить камнем по толстым доскам ворот дома, откуда вместе с поросячьим визгом послышался яростный лай собаки. Его ушедшие вперед товарищи, услышав возбуждающее слух визжание поросенка и поняв, что лакомая добыча рядом, повернули назад.

— Открывайте скорее ворота, пока мы их не выломали! — ободренный спешащей к нему подмогой, хрипло и грозно закричал хромой матрос и сильнее стал бить камнем по воротам. Створки ворот вдруг приоткрылись, между ними мелькнуло тело огромного серого пса, и в следующий миг по узкой наклонной улочке покатился вниз, к порту, злобный хрипящий клубок.

Ворота распахнулись еще шире, и подбежавшие к ним атланты увидели во дворе седого коренастого старика с топором в руках и рядом с ним двоих мужчин помоложе, вооруженных мотыгами. Все они с ненавистью смотрели на грабителей.

— Подлые дикари! Вам жалко паршивого поросенка, чтобы угостить сынов Атлантиды, научивших ваших предков многому, чего они не знали в своих пещерах и лачугах! — Харк с угрозой выхватил из ножен широкий и острый бронзовый меч. В тот же миг в руках его товарищей блеснула бронза отточенных мечей и кинжалов.

Пронзительный жалобный вой донесся с нижнего конца улицы. Один из мужчин, стоявших рядом со стариком, рванулся было вперед, но старик властно схватил его за руку и негромко сказал что-то.

— Похоже, Фарос разделался с этим полуволком, которых дикари держат вместо собак… — одобрительно заметил Харк.

Фарос, окровавленный, исцарапанный и сильно покусанный псом, медленно шагал к товарищам, сильнее припадая на хромую ногу. Он не услышал короткого свиста стрелы, глубоко ушедшей ему в бок. Ухватившись за древко, Фарос со стоном скрючился и, озираясь со смертной мукой в глазах, успел заметить полный мстительной злобы взгляд человека в приоткрытых воротах одного из домов. В следующий миг улица, казавшаяся вымершей, заполнилась яростными криками. На плоских крышах домов появились крикливые старухи и молчаливые мужчины с оружием в руках.