— Знаешь, ты мне всегда очень нравилась…

— Андрюшка, ты такой большой, большой малыш…

— Наденька, от тебя так хорошо пахнет…

— Особенно сейчас…

— Да, особенно сейчас…

— Ты смеешься надо мной…

— Нет-нет, ты не можешь чувствовать, к своему запаху привыкают…

— Андрюшка, что ты такое говоришь…

— Я нашел тебя по запаху…

— Ты как песик, большой лохматый песик…

— Наденька, ты мне всегда очень нравилась…

— Я старше тебя на одиннадцать лет.

— Мне нравятся женщины только старше меня.

— Но я старше тебя на целых одиннадцать лет.

— Почему для тебя это так важно?

— У нас с тобой нет будущего.

— Ты права, у нас с тобой нет будущего…

— Вот видишь?

— Какое сейчас это имеет значение?

— Поцелуй меня.

— Разве я не целую тебя?

— В губы…

Она повернулась к нему.

Он отстранился.

Ее глаза привыкли к темноте, она хорошо видела его лицо.

— Андрюша, ты плачешь? Почему? Все будет так, как ты захочешь… Почему ты плачешь? — Ее рука скользнула вдоль его живота и уперлась в твердое. — Все хорошо, все замечательно. — Она попробовала расстегнуть ширинку на его брюках.

Он отстранился.

— Хочешь, поедем ко мне домой?

— Надя, со мной нельзя…

— Я не понимаю…

— Ты можешь заразиться…

— От кого?

— От меня.

— Я ничего не понимаю… Ты же сам говорил, что я тебе нравлюсь. Ты просто трезвый, Андрюшка. Расслабься… Так хорошо…

— Послушай, мне не вылечиться, у меня с детства понижен иммунитет, я могу заразить тебя.

— Перестань…

— У меня гепатит… хроническая форма… ласковая смерть… я мог не говорить, мог достать презерватив, но я боюсь сделать тебе плохо…

До нее вдруг дошло то, что говорил Андрей, она почувствовала слабость, и у нее безвольно повисли руки.

В понедельник утром, едва Надя открыла дверь и отключила сигнализацию в офисе, как пришел Андрей. Обычно он привозил отца на машине, они вместе жили. Сегодня он был один, без Алексея Ивановича. Андрей хмуро поздоровался и прошел в свою комнату. Надя посмотрела ему вслед и подумала, что вот подтверждение разумному правилу не заводить романы на работе. С утра пораньше и не в духе.

Она прошла на кухню. Галя за выходные навела там идеальный порядок. Надя взяла чайник и отправилась за водой, открыла кран, и вдруг в груди что-то екнуло и на нее нахлынули воспоминания. Она закрыла глаза и, как наяву, почувствовала прикосновения Андрея. Чайник был полный, она смотрела, как из него вытекает вода, и не могла двинуться с места. С трудом заставила себя выйти из туалета и поставить чайник разогреваться. Она посмотрела на часы. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Она сделала усилие над собой и заглянула в комнату к чертежникам.

Андрей, в куртке, сидел за своим столом.

— Хочешь чашечку кофе?

Он посмотрел на нее, не понимая, и вдруг попросил с робкой улыбкой:

— Надя, посиди со мной немножко.

Она села рядом с его креслом на стул.

Он, неловко зацепившись за шнур от клавиатуры, подвинулся к ней и накрыл ее руку своей большой ладошкой.

Надя сидела как на иголках. Сейчас начнут приходить сотрудники. Она вдруг вспомнила, что теперь она не просто секретарь директора…

— Андрюша, ты пьяный, это нельзя…

Он не шевелился.

— Зачем ты пришел пьяный на работу?

Вдруг раздался звонок. Надя вздрогнула всем телом, осторожно освободила свою руку и пошла открывать дверь.

Мария Тимофеевна. Надя проводила ее до комнаты, где сидели проектировщики. Она пробыла с ней несколько секунд. В коридоре послышались шаги, хлопнула входная дверь. Андрей ушел. И его никто не заметил.

Когда к ней зашел Алексей Иванович, она уже закончила подбирать пакет документов для сегодняшней сдачи объекта вневедомственной охране.

— Надя, я хотел тебя предупредить, что мой Андрюха приболел, пусть посидит сегодня дома.

— Конечно, Алексей Иванович.

Он не вышел на работу и на следующий день, во вторник. Как потом выяснилось, в эти дни он не появлялся и дома. Такое с Андреем случалось и раньше. Когда у него начинался запой, он обычно пропадал по нескольку дней, а потом звонил кто-нибудь из его друзей и говорил, куда подъехать, чтобы забрать Андрея. Алексей Иванович сам садился за руль «Фольксвагена», ехал по указанному адресу, погружал невменяемого сына на заднее сиденье, привозил домой, вызывал платную «Скорую помощь», и с помощью капельниц начинался непростой процесс возвращения к нормальной человеческой жизни. Раньше чем на четвертый-пятый день найти его обычно бывало нереально. Но в этот раз беспокойство охватило Алексея Ивановича сразу же. А так как мобильный телефон у Андрея не был выключен, то он позвонил в «Мегафон».

Его нашли недалеко от Крематория, во вторник вечером, под виадуком на железнодорожной насыпи. Если бы «Мегафон» по сигналу его мобильного телефона не определил квадрат, в котором нужно искать, еще неизвестно, когда бы тело Андрея было обнаружено. Подробности через некоторое время стали известны всем. Андрей не был ограблен, все вещи остались при нем, вплоть до денег и дорогих часов. Так и не удалось узнать, был ли кто-нибудь рядом с ним в понедельник около двенадцати часов вечера или он был один. Травмы, которые обнаружили при вскрытии, явились следствием падения с моста и разрыва внутренних органов. В момент смерти Андрей был в сильном алкогольном опьянении. Как он там оказался? Непонятно. От офиса на Староневском до проспекта Непокоренных на машине ехать не меньше получаса. Все друзья Андрея, которых знал Алексей Иванович, жили в Купчино. Что он делал около моста? Загадка. Что привело к падению: несчастный случай или все же это было самоубийство? Найти свидетелей так и не удалось.

Похороны Андрея были отложены на две недели до выяснения обстоятельств его смерти. За две недели ничего сенсационного следствию обнаружить не удалось, кроме того, что погибший в свои двадцать четыре года имел быстро прогрессирующий, очень плохо поддающийся лечению алкогольно-вирусный цирроз печени, но на учете у инфекциониста не состоял и не лечился. Алексею Ивановичу было разрешено захоронить тело сына.

На Волковское кладбище, где его хоронили в субботу, с Алексеем Ивановичем от «Спецсервиса» поехали Надя, Василий Павлович и Мария Тимофеевна. Когда Андрея отпевали в маленькой церкви при кладбище, Надя вдруг ни с того ни с сего, а скорее от нервного переутомления, расплакалась. Куда делось ее самообладание? Не было случая, чтобы оно ее покинуло при публике. Со стороны можно было подумать, что она хоронит любимого или, по крайней мере, очень близкого человека. Она смотрела на светлые кудрявые волосы Андрея, красиво зачесанные назад, и плакала не переставая. Алексей Иванович украдкой поглядывал на нее, не решаясь предложить свой большой платок. А Надя чувствовала, что если служба затянется надолго, то она, как старая бабка-плакальщица, начнет рыдать и причитать в полный голос.

После кладбища Надя не поехала на поминки, у нее неприлично распухло заплаканное лицо и страшно разболелась голова. Она поймала машину и вернулась домой. Выпила таблетку анальгина, выключила телефон, легла спать и крепко уснула. И ей приснился очень странный сон. Как будто они все, сотрудники фирмы, собрались поздно вечером в подъезде дома, где жила Любовь Николаевна, тихо поднялись к ней и молча убили ее во сне. И Надя участвовала в этом, и даже держала в руках нож и несколько раз ткнула во что-то мягкое.

Она проснулась и посмотрела на часы. Уже вечер. Она выспалась, и было непонятно, что делать дальше. Включила телефон, и тут же позвонила Анюта.

Анюту жгли воспоминания. Ей нужно было выговориться. Она даже не спросила, есть ли у Надежды возможность послушать ее. Она словно включила моторчик, остановить который можно было, только разрядив аккумуляторы. Она говорила, говорила, чтобы не так жгло. Облегчала свою душу и нагружала Надину. Надя в начале их дружбы искренне сострадала подруге, постоянно скандалившей с мужем, но в конце концов научилась противостоять нагрузке. Она слушала как бы вполуха, а продолжала думать о своем. О вещах, например, которые надо сдать в химчистку. Об Оле, которую необходимо навестить. Наконец Аня замолчала — по всей видимости, о чем-то ее спросила и ждала ответа.