Через час Багрова была уже на Плющихе… Дверь в квартиру Посевиных оказалась открытой… Обычно — это зловещий признак, но Ирина вошла, чувствуя, как адреналин пополз по всему телу.

Муромцев и его ребята проводили обыск аккуратно. Без вываливания крупы на пол и вывешивания на диване женского белья. Это же СОН, а не обычная ментовка!.. Но беспорядок в квартире ощущался. А кроме того, из дальней комнаты неслись всхлипывания, и от этого на душе становилось гадко и тоскливо.

Ирина вошла в спальню… У дальней стены стояла Нинка Посевина с красными и мокрыми глазами.

Или молния какая между ними проскочила, или что? Но две бабы заревели в голос и, раскинув руки, бросились навстречу. Они столкнулись грудями, обнялись и три раунда рыдали на плечах друг у друга… Потом, чувствуя родство душ, поплелись на кухню — сушить глаза, пить чай и трепаться.

— Ты знаешь, Ниночка, а мой Павел мне изменяет! Я просто вся извелась.

— Тот, который обыск проводил, — его тоже Павлом звали. И такая же сволочь, как твой… А мой Гриша — просто запутался. Я думала, что он бабу завел, а он той ночью работал… Жена Гусака мне прямо сказала, что у них обоих было какое-то дело. И Гриша, и Артем вместе пошли на эту работу.

— Какая странная у Артема фамилия — Гусак.

— Нет, Ирина. Это его прозвище. Это за то, что он всегда надутый и гордый… А фамилия у него тоже птичья — Уткин.

14

Багрова была уверена, что Артема Уткина надо брать немедленно. Если он компаньон Трубочиста, то корона вполне может быть на хате у этого Гусака.

Она убеждала Потемкина, но полковник не соглашался.

— Ты пойми, Ирина Романовна, что захват преступника — деликатная акция. Ее нельзя делать наобум. Спешка — мать всех пороков! Не надейся, Багрова, на авось… Сейчас семь вечера. Муромцев подготовит операцию на час ночи. В полночь соберемся все на Солянке, получим бронежилеты и поедем на захват злодея.

— А что мне до этого времени делать?

— Есть у меня одно дело для тебя, но боюсь, что ты не согласишься.

— Как я могу! Вы начальник, а я на службе.

— Это, Ирина, не совсем служба… Это так — не в службу, а в дружбу… Ты знаешь, Багрова, что моя жена на даче и очень далеко? Ты знаешь, что ей недавно пятьдесят стукнуло?

— Знаю… Но пока не понимаю ваших намеков.

— Нет никаких намеков! Вчера, Ирочка, я встретил институтского друга. Он очень большой начальник в налоговых органах. Вроде заместителя министра. А у его жены сегодня юбилей — тридцатилетие… Ты поняла, Багрова?

— Пока все понимаю, товарищ полковник… А что дальше?

— А дальше я ляпнул, что и у меня тридцатилетняя жена. А еще дальше он пригласил меня на сегодняшний юбилей, а я согласился быть.

— С женой?

— Угадала, Багрова.

— С тридцатилетней?

— С ней… Выручи, Ирина. Полтора-два часика там посидим и поедем Гусака брать… И не волнуйся насчет супружеских объятий или поцелуев. Ничего такого не будет. Просто смотри на меня хозяйским взглядом и сиди рядышком… Согласна?

— Согласна, товарищ полковник.

— Тогда лети домой, переоденься, нацепи макияж, а я к девяти за тобой заскочу… И в ресторане не называй меня полковником. Там я для тебя просто Петя, твой любимый муженек.

— Поняла, товарищ полковник… Разрешите выполнять?

Через два часа они уже были в клубе «Золотая ящерица». Юбилей у Евдокии Пугиной ожидался грандиозный! На уровне мировых стандартов для миллионеров среднего звена.

Гостей пришло не более ста. Каждый в отдельности был, вероятно, нормальным и даже милым человеком, но все вместе изображали высшее общество, которое знает себе цену.

Прежде чем сесть за стол, все неторопливо гуляли в китайском зале и в зимнем саду, где птички и фонтан с рыбками. Каждый ходячий держал бокал с жидкостью. При встречах раскланивались и широко улыбались.

Потемкину с Ириной пришлось включиться в эту круговерть — перед банкетом положен фуршет.

Ровно в десять ударили в настоящий гонг, и публика потянулась к столам… Тосты следовали размеренно. Каждый тостующий старался показать свою яркую личность. Никто не желал гражданке Пугиной просто счастья, здоровья и успехов в личной жизни. Получив возможность сказать, все старались, чтоб их запомнили, и чтоб Константин Пугин был доволен. Доброе знакомство с такой личностью — очень полезная вещь!

Поближе к концу вечера пришлось говорить и Потемкину. Вначале он говорил красиво. Заявлял, что красота спасет мир, намекая на Евдокию. Но потом Петр Петрович запутался, сообщив, что все зло от денег и надо беспощадно бороться с коррупцией… Вероятно, это были отрывки из речи полковника в Главке.

Эти слова вначале покоробили гостей, у большинства из которых не только рыльце было в пушку. Но сам Пугин рассмеялся, и все решили, что это такая непонятная шутка.

Они уходили по-английски. Потемкин не очень хотел, но его тащила Ирина, да и время поджимало — пора брать Артема Уткина, по кличке Гусак… И надо сразу же провести обыск, сразу же допросить с пристрастием, найти корону и посреди ночи позвонить Вершкову… Об успехах можно сообщать в любое время. Пусть генерал знает, что Служба особого назначения всегда на посту! СОН никогда не спит!

Полковник так размечтался, что не заметил, как оказался на заднем сиденье, а за руль без приказа села Багрова.

— Я не понял, Ирина, а почему не я веду машину?

— Вы произносили тост, Петр Петрович, и автоматически фужер с коньяком опрокинули.

— Куда?

— В себя… Вы не очень пьяный, но не совсем трезвый. А нам сейчас не нужны приключения с ГАИ. Я поеду аккуратненько, а вы поспите, товарищ полковник.

15

Гусак жил сбоку от Пироговской улицы, там, где за больничными корпусами стояли бараки с еще царских времен.

Кирпичный двухэтажный дом с крыльцом из витых чугунных загогулин… Сложность в том, что этот гусь имел квартиру на втором этаже с окнами на обе стороны. А под окнами скверики со столетними кустами. Если в ночь глухую бандит нырнет в эту чащу — дальше можно не искать. Только друг друга перестреляешь…

Поскольку операцию готовил Паша Муромцев, то полковник притих и вел себя как рядовой боец. А кроме того — коньяк смягчил душу Потемкина, и ему хотелось не командовать, а спать.

Группа захвата из двух человек осторожно пошла наверх. Хилькевич встал под одним окном, Петр Петрович расположился с другой стороны дома, а Ирина охраняла машины с включенными двигателями.

В Москве никогда не бывает полной темноты. Но это на улицах, где светятся окна домов, где фонари и реклама. А здесь в кустах под кирпичным бараком — хоть глаза выкалывай!.. Потемкин на ощупь вытащил пистолет и передернул затвор. Теперь, когда патрон сидел в патроннике, — жить стало веселее.

Кусты располагались так густо, что под кухонным окном второго этажа было лишь маленькое местечко на одного худого человека. Полковник поместился там, но с большим трудом… Он знал, что именно сейчас начинается операция. Договорились так, что на первых минутах Муромцев с Кузькиным не будут ломиться в дверь, а начнут переговоры типа: «Верни, Гусак, корону, а мы тебя за это не арестуем».

Окно на втором этаже было темным, и это давало надежду, что все обойдется без Потемкина… Не обошлось! Кто-то зажег наверху свет, кто-то открыл окно и уже понятно кто — прыгнул на тот самый пятачок, где примостился полковник.

На него летела громадина! И не одна, а с сумкой… Непонятно, какой уловкой немолодой уже Петр Петрович врос в кусты, но Гусак приземлился, лишь слегка чиркнув по его парадному костюму с запахом коньяка и духов именинницы.

Полковник закричал и обхватил злодея в охапку… Конечно, он должен был применить прием самбо, но эту борьбу Потемкин изучал в училище тридцать лет назад. Сдал зачет — и забыл!

Гусаку было чуть за тридцать, и был он крепким и юрким… Этот тип локтем врезал Петру Петровичу в ребро. А еще он как-то изловчился и пяткой ударил в пах… Соперники рычали и барахтались, пока не упали на землю. Полковник завалился на три тонких пенька — каждый размером со стакан. А Артем Уткин лег сверху, вдавливая Потемкина в косые срезы деревянных обрубков.