С другой стороны, подслушав допрос Чанфри, мне посчастливилось узнать секрет черепов — каким образом они «включаются». Для того чтобы произошло чудо, надо оба черепа поставить друг против друга, «лицом к лицу». Древние силы, находящиеся внутри артефактов, проснутся. Черепа начнут испускать свет через призмы глаз. Черный череп, по преданию, олицетворяет смерть. Белый — соответственно символ жизни. Со слов Чанфри, чтобы познать жизнь, надо взглянуть в глазницы белого черепа. А приникнешь к призмам черного черепа, познаешь смерть.

Допросив француза, члены «Божьего Ковчега» устроили собрание, как я понял, в полном составе. Поскольку на этом сходняке присутствовали четырнадцать лиц, то могу судить, что преступная группировка небольшая. Главарем этой заблудшей компании является некий Николас Гай. У меня уши вяли от его грандиозных планов. Такой муры я не помню со времен чтения марксистской утопии. Эти подонки собираются осчастливить человечество бессмертием! С одной, однако, поправкой — подобное счастье коснется избранных. Не буду загружать вас подробностями этой ахинеи. На том же совещании преступники приговорили Чанфри к смерти. Но смертный приговор отложили до воплощения своего бессмертия в жизнь. Временной отсрочкой приговора Чанфри обязан сомневающимся в его искренности. Покончив с обсуждением допроса француза, преступники стали держать совет, как заполучить череп из белого хрусталя. Мои опасения оправдались. Николас Гай отрядил в Москву знающего русский язык бандита. Его задачей была слежка за владельцем недостающего черепа. Адрес Григория Алексеевича преступники решили вычислить при помощи лондонских хакеров.

Моя надежда на бестолковость злоумышленников оказалась несостоятельной! Одним словом, пользование модемом со своего компьютера Григорию Алексеевичу вышло боком. Глупо было бы после всего узнанного отправлять на электронный адрес Старика почту, и звонить небезопасно. Я решил прекратить всякую связь с шефом до приезда в Москву. Как задумал, так и сделал. Вчера прилетел в Шереметьево, сопровождая четырех англичан из «Божьего Ковчега». Не знаю, когда меня вычислили, но, судя по всему, обо мне уже знали некоторое время. Оказывается, в Шереметьево прилетевшую четверку и меня поджидал присланный ранее англичанин с подручным. Николас отправил в Москву не одного человека, как я думал, а двух. Я и подумать не мог, что в аэропорту мне уготовлена западня. Меня, как овечку, подловили — ткнули шилом в печень. Англичан я упустил, а сам в тяжелом состоянии взял такси и отправился в городок Лобню. Он в нескольких километрах от Шереметьево, но главное, там находился друг Григория Алексеевича — отец Михаил. Я рассказал батюшке все, что узнал, а также о том, что черный череп бандиты привезли с собой. Самолично видел — Николас его декларировал в таможне как выставочный экспонат на временный ввоз. Предупредить отца Михаила о том, что звонить Старику нельзя, не успел, потерял сознание… Считаю, я провалил дело, и более того, из-за меня погиб человек! — подавленно заключил Василий.

Владимир покачал головой.

— Дурак ты, Василий! Виноват, видите ли, он! Виновен тот, кто совершил убийство, для кого нет ничего святого! Нечего себя напрасно терзать. Давай отдыхай, а мы попытаемся разрулить ситуацию.

После разговора со Следопытом Семен и управдом спустились в холл и вышли во двор. На улице светало.

— Как ты собираешься разрулить без спрятанного дедом черепа? — сдерживая эмоции, спросил Семен призадумавшегося Владимира.

— Это будет непросто, Семен Константинович. Мне придется отлучиться — есть человек, который может нам помочь. Ты побудь с Василием и присмотри за домом. А я тем временем смотаюсь к этому человечку. На вот, на всякий случай, только осторожней, это тебе не газовая пукалка! — Владимир достал из-за пояса пистолет Макарова и протянул Семену. Шульга взял тяжелый, теплый от тела управдома пистолет.

— Хорошо, отправляйся, если это шанс спасти девушек, — вслух согласился Семен, а мысленно усмехнулся: «Вот и все, никак Рыжий навострился за дедовым хрустальным черепом! Остается проследить и изъять предмет раздора. Это будет легко, ведь оружие теперь у меня.

Запирая дом, Семен чуть не упустил управдома. Выбежав за ограду, Шульга увидел в сквозной арке соседнего дома скрывающийся силуэт человека. Сорвавшись на бег, Семен успокоился, только когда достиг ее и, выглянув из за угла, узнал в удаляющемся Богданова. Владимир прошел два квартала дворами, часто оглядываясь и озираясь. Был момент, когда Семен решил, что преследуемый заметил его, но все обошлось.

Подойдя к первому подъезду шестиэтажного дома, Владимир остановился. Внимательно оглядел двор и, не заметив ничего подозрительного, вошел в подъезд. Семен рывком выскочил из-за детской горки и помчался к дому. Его удача зависела от скорости. Надо было успеть добежать до подъезда, прежде чем Владимир скроется в квартире, если она на первом этаже. А если выше, то Богданов может заметить бегущего в окно, с площадки между первым и вторым этажами. Семен успел! Тяжело дыша, Шульга почти беззвучно приоткрыл дверь подъезда и проскользнул внутрь. Преследователь услышал шаги поднимающегося управдома. Семен взял «Макаров» на изготовку и осторожно заглянул вверх, между перилами. Богданов поднимался на второй этаж. Вдруг шаги смолкли — он остановился. Семен тихо снял туфли и в одних носках быстро и бесшумно поднялся следом. Владимир стоял у двери, ожидая; как видно, он уже позвонил. Шульга находился метрах в двух позади управдома. Он старался не смотреть в затылок Владимира. Ему казалось, стоит бросить взгляд, и тот обернется.

За дверью мужской бас спросил:

— Кого там черти принесли в такую рань?

— Михаил Дмитриевич, это я, Владимир.

Дверь открылась настежь, в ее проеме стоял пожилой мужчина богатырского телосложения. Голова старика-здоровяка была начисто выбрита, на круглом, почти без морщин лице красовались гусарские усы. Их жгуче черный цвет говорил о частой подкраске в борьбе с сединой.

Пожилой богатырь мельком глянул вниз, на малорослого Богданова, и остановил свой испытующий взгляд на Семене.

— Вольдемар, оглянись, это я, Семен! — не моргая, глядя в глаза великану, окрикнул Шульга управдома.

Владимир развернулся, его челюсть отвисла.

— Не ожидал, прохиндей? А ну оба в квартиру, и чтобы не рыпаться у меня. Как ты верно заметил, это не газовая пукалка.

Владимир и старик-великан попятились внутрь квартиры, Семен пошел следом. Запер за собой дверь и отконвоировал обоих в зал. Сев в кресло, указал стволом пистолета на диван.

— Присаживайтесь! Так это и есть человек, который может нам помочь? Как ты там его назвал, Михаил Дмитриевич? Не Круглов ли это, упоминаемый в завещании деда? — Владимир открыл было рот для ответа, но Семен не предоставил такой возможности. — Заврался ты, Богданов, вконец! Если бы по мелочи, еще простительно. Ты же корчишь из себя принципиального, порядочного человека, а сам тем временем хочешь въехать в рай на чужом горбу! Тебе и этому старикашке захотелось вечной жизни? А мертвые девушки сниться не будут?! Мне лично по барабану кусок вашего хрусталя, но вот сестру и Светлану бандиты отпустят только в обмен на эту безделушку! Уверен на все сто процентов, ты знаешь, где череп. А иначе зачем бы тебе вести переговоры с Чанфри? Короче, я сожалею, но если в ближайшее время не будет черепа, придется укоротить отведенную вам Богом жизнь. И кстати, только что у меня возникло подозрение, своей ли смертью помер дед! Не вы ли, голубки, ему помогли?

Владимир вопросительно посмотрел на «подельника». Пожилой детина, разглядывавший во все глаза Семена, вдруг громко рассмеялся. Его смех был заразителен. Хлопая себя огромными ладонями по коленям и смахивая слезы, старик безудержно заливался хохотом. Владимир некоторое время сидел, глупо вытаращившись на веселящегося, а затем и сам сорвался на смех.

Семен растерялся, он ожидал от этой парочки всего — нападения, оправдательного лепета, но никак не веселья.