— Я человек маленький, — продолжал Болванщик, — а только после этого у меня все перед глазами замигало… только вдруг Мартовский Заяц и говорит…
— Ничего я не говорил, — торопливо прервал его Мартовский Заяц.
— Нет, говорил, — возразил Болванщик.
— И не думал, — сказал Мартовский Заяц. — Я все отрицаю!
— Он все отрицает, — сказал Король. — Не вносите в протокол!
— Ну тогда, значит, Соня сказала, — продолжал Болванщик, с тревогой взглянув на Соню. Но Соня ничего не отрицала — она крепко спала.
— Тогда я отрезал себе еще хлеба, — продолжал Болванщик, — и намазал его маслом…
— Но что же сказала Соня? — спросил кто-то из присяжных.
— Не помню, — сказал Болванщик.
— Постарайся вспомнить, — заметил Король, — а не то я велю тебя казнить.
Несчастный Болванщик выронил из рук чашку и бутерброд и опустился на одно колено.
— Я человек маленький, — повторил он. — И я все думал о филине…
— Сам ты филин, — сказал Король.
Тут одна из морских свинок громко зааплодировала и была подавлена. (Так как это слово нелегкое, я объясню тебе, что оно значит. Служители взяли большой мешок, сунули туда свинку вниз головой, завязали мешок и сели на него.)
— Я очень рада, что увидела, как это делается, — подумала Алиса. — А то я так часто читала в газетах: «Попытки к сопротивлению были подавлены…» Теперь-то я знаю, что это такое!
— Ну, хватит, — сказал Король Болванщику. — Закругляйся!
— А я и так весь круглый, — радостно возразил Болванщик. — Шляпы у меня круглые, болванки тоже…
— Круглый ты болван, вот ты кто! — сказал Король.
Тут другая свинка зааплодировала и была подавлена.
— Ну вот, со свинками покончено, — подумала Алиса. — Теперь дело пойдет веселее.
— Ты свободен, — сказал Король Болванщику.
И Болванщик выбежал из зала суда, даже не позаботившись надеть башмаки.
— И отрубите ему там на улице голову, — прибавила Королева, повернувшись к одному из служителей.
Но Болванщик был уже далеко.
— Вызвать свидетельницу, — приказал Король.
Свидетельницей оказалась кухарка. В руках она держала перечницу. Она еще не вошла в зал суда, а те, кто сидел возле двери, все как один вдруг чихнули. Алиса сразу догадалась, кто сейчас войдет.
— Давай сюда свои показания, — сказал Король.
— И не подумаю, — отвечала кухарка.
Король озадаченно посмотрел на Белого Кролика.
— Придется Вашему Величеству подвергнуть ее перекрестному допросу, — прошептал Кролик.
— Что ж, перекрестному, так перекрестному, — вздохнул Король, скрестил на груди руки и, грозно нахмурив брови, так скосил глаза, что Алиса испугалась. Наконец, Король глухо спросил:
— Крендели из чего делают?
— Из перца в основном, — отвечала кухарка.
— Из киселя, — проговорил у нее за спиной сонный голос.
— Хватайте эту Соню! — завопила Королева. — Рубите ей голову! Гоните ее в шею! Подавите ее! Ущипните ее! Отрежьте ей усы!
Все кинулись ловить Соню. Поднялся переполох, а, когда, наконец, все снова уселись на свои места, кухарка исчезла.
— Вот и хорошо, — сказал Король с облегчением. — Вызвать следующую свидетельницу!
И, повернувшись к Королеве, он вполголоса произнес:
— Теперь, душечка, ты сама подвергай ее перекрестному допросу. А то у меня голова разболелась.
Белый Кролик зашуршал списком.
— Интересно, кого они сейчас вызовут, — подумала Алиса. — Пока что улик у них нет никаких…
Представьте себе ее удивление, когда Белый Кролик пронзительно закричал своим тоненьким голоском:
— Алиса!
Глава XII
Алиса дает показания
— Здесь! — крикнула Алиса, забыв в своем волнении, как она выросла за последние несколько минут, и так быстро вскочила со своего места, что задела краем юбки скамью, на которой сидели присяжные, — скамья опрокинулась и все присяжные посыпались вниз, на головы сидящей публики. Там они и лежали, напоминая Алисе рыбок, так же беспомощно лежавших на полу с неделю назад, когда она случайно опрокинула аквариум.
— Простите, пожалуйста! — огорченно вскричала Алиса и принялась торопливо подбирать присяжных; случай с аквариумом не шел у нее из ума, и ей почему-то казалось, что, если не подобрать присяжных как можно скорее и не посадить их обратно на скамью, они непременно погибнут.
— Суд продолжит работу только после того, как все присяжные вернутся на места, — сказал Король строго.
— Я повторяю: все! Все до единого! — произнес он с расстановкой, не сводя глаз с Алисы.
Алиса взглянула на присяжных и обнаружила, что второпях она посадила Ящерку Билля на скамью вверх ногами; бедняга грустно махал хвостом, но перевернуться никак не мог. Она быстро взяла его и посадила, как полагается.
Про себя же она подумала:
— Конечно, это совсем неважно. Что вверх головой, что вниз, пользы от него на суде никакой.
Как только присяжные немного пришли в себя и получили обратно потерянные при падении грифели и доски, они принялись усердно писать историю этого происшествия. Один только Билль сидел неподвижно, широко открыв рот и уставившись в небо: видно, никак не мог опомниться.
— Что ты знаешь об этом деле? — спросил Король.
— Ничего, — ответила Алиса.
— Совсем ничего? — настойчиво допытывался Король.
— Совсем ничего, — повторила Алиса.
— Это очень важно, — произнес Король, поворачиваясь к присяжным.
Они кинулись писать, но тут вмешался Белый Кролик.
— Ваше Величество хочет, конечно, сказать: не важно, — произнес он почтительно. Однако при этом он хмурился и подавал Королю знаки.
— Ну да, — поспешно сказал Король. — Я именно это и хотел сказать. Неважно! Конечно, неважно!
И забормотал вполголоса, словно примериваясь, что лучше звучит:
— Важно — неважно… неважно — важно…
Некоторые присяжные записали: «Важно!», а другие — «Неважно!». Алиса стояла так близко, что ей все было отлично видно.
— Это не имеет никакого значения, — подумала она.
В эту минуту Король, который что-то быстро писал у себя в записной книжке, крикнул:
— Тихо!
Посмотрел в книжку и прочитал:
— «Правило 42. Всем, в ком больше мили росту, следует немедленно покинуть зал».
И все уставились на Алису.
— Во мне нет мили, — сказала Алиса.
— Нет, есть, — возразил Король.
— В тебе мили две, не меньше, — прибавила Королева.
— Никуда я не уйду, — сказала Алиса. — И вообще, это не настоящее правило. Вы его только что выдумали.
— Это самое старое правило в книжке! — возразил Король.
— Почему же оно тогда 42-е? — спросила Алиса. — Оно должно быть первым!
Король побледнел и торопливо закрыл книжку.
— Обдумайте свое решение, — сказал он присяжным тихим, дрожащим голосом.
Белый Кролик поспешно вскочил со своего места.
— С позволения Вашего Величества, — сказал он, — тут есть еще улики. Только что был найден один документ.
— А что в нем? — спросила Королева.
— Я его еще не читал, — ответил Белый Кролик, — но, по-моему, это письмо от обвиняемого… кому-то…
— Конечно, кому-то, — сказал Король. — Вряд ли он писал письмо никому. Такое обычно не делается.
— Кому оно адресовано? — спросил кто-то из присяжных.
— Никому, — ответил Белый Кролик. — Во всяком случае, на обороте ничего не написано.
С этими словами он развернул письмо и прибавил:
— Это даже и не письмо, а стихи.
— Почерк обвиняемого? — спросил другой присяжный.
