— Видите ли… видите ли, сэр, я… просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была утром, когда встала, но с тех нор я все время то такая, то сякая — словом, какая-то не такая. — И она беспомощно замолчала.
— Выражайся яснее! — строго сказал Червяк. — Как тебя прикажешь понимать?
— Я сама себя не понимаю, сэр, потому что получается, что я — это не я! Видите, что получается?
— Не вижу! — отрезал Червяк.
— Простите меня, пожалуйста, — сказала Алиса очень вежливо, — но лучше я, наверное, не сумею объяснить. Во-первых, я сама никак ничего не пойму, а во-вторых, когда ты то большой, то маленький, то такой, то сякой, то этакий
— все как-то путается, правда?
— Неправда! — ответил Червяк.
— Ну, может быть, с вами просто так еще не бывало, — сказала Алиса, — а вот когда вы сами так начнете превращаться — а вам обязательно придется, знаете? — сначала в куколку, потом в бабочку, вам тоже будет не но себе, да?
— Нет! — сказал Червяк.
— Ну, может быть, у вас это по-другому, — согласилась Алиса— Зато вот мне ужасно не но себе…
— Тебе? — произнес Червяк презрительно. — А кто ты такая?
«Ну вот, здрасте, приехали! — подумала Алиса. Правду говоря, она начала уже понемногу терять терпение. — Ну что это в самом деде, от него слова не допросишься», — думала она.
— По-моему, сначала ВЫ должны мне сказать, кто вы такой! — сказала она величественно и приосанилась. — Почему? — отвечал Червяк.
Вопрос был для Алисы совершенно неожиданным, и так как она не сумела придумать никакого убедительного ответа, она решила, что, видно, Червяк просто очень не в духе, повернулась и пошла.
— Вернись! — крикнул Червяк ей вдогонку. — У меня есть для тебя важная новость!
Перед таким соблазном Алиса, естественно, не могла устоять и немедленно повернула обратно.
— Не надо выходить из себя! — сообщил Червяк.
— Это все? — спросила Алиса, чуть не поперхнувшись от негодования.
— Не все, — сказал Червяк.
«Ладно, так и быть, — подумала Алиса, — подожду. Делать мне все равно нечего, а может, он в конце концов скажет что-нибудь стоящее».
Червяк долго — минут пять! — молча попыхивал кальяном, но в конце концов действительно опять вынул изо рта чубук и сказал:
— Так ты думаешь, ты в кого-то превратилась?
— Боюсь, что так! — сказала Алиса. — Главное, все время делаюсь то маленькая, то большая, и ничего не могу вспомнить толком.
— Не можешь вспомнить чего? — спросил Червяк.
— Ничего! Даже стихов! — плачевным тоном сказала Алиса. — Я вон даже «Дети, в школу собирайтесь» хотела прочитать, а получилась какая-то чепуха!
— Прочти «Вечер был, сверкали звезды», — предложил Червяк. — Очень трогательный стишок!
Алиса послушно встала в позу, сложила перед собой ручки и начала:
— Старикашка! — сынок обратился к отцу, —
Голова твоя так поседела,
Что стоять вверх ногами тебе не к лицу!
Не пора ли бросать это дело?
— В детстве я не рискнул бы, — ответил старик, —
Вдруг да что-то стрясется с мозгами!
Но теперь, убедившись, что риск невелик,
Я люблю постоять вверх ногами!
— Ты старик— молвил сын. — И, как все говорят, —
Ты не тоньше бочонка для пива,
Ты же крутишь по десять кульбитов подряд —
Как по-твоему, это красиво?
— В детстве, мальчик, я был, как волчок заводной:
Приобрел я у старой чертовки
Чудо-мазь для гимнастов «Тряхнем стариной».
Хочешь банку? Отдам но дешевке!
— Ты беззубый старик, — продолжал лоботряс, —
Пробавлялся бы манною кашей!
Ты же гуся (с костями!) съедаешь за раз!
Что мне делать с подобным папашей?
— С детства, мальчик, я стать адвокатом мечтал,
Вел судебные споры с женою;
И хотя я судейским, как видишь, не стал —
Но зато стала челюсть стальною!
— Ты старик! — крикнул сын. — Спорить станешь ты зря.
Организм твой изношен и хрупок.
А вчера ты подкидывал НОСОМ угря!
Разве это приличный поступок?
— Ты, мой сын, — покосился старик на сынка, —
Хоть и молод — нахал и зануда!
Есть вопрос у меня: Ты дождешься пинка —
Или сам уберешься отсюда ?!
— Не то, — сказал Червяк.
— Да, кажется, не совсем те стихи, — смущенно сказала Алиса. — Некоторые слова перепутались!
— Все никуда не годится с самого начала до самого конца! — решительно подвел итоги Червяк, и наступило долгое молчание.
На этот раз Червяк заговорил первым.
— Так какого размера ты хочешь быть? — спросил он.
— Да мне почти все равно, — не подумав, ответила Алиса. — Мне только очень неприятно, когда он так часто меняется. Понятно?
— Мне НЕ понятно, — сухо ответил Червяк.
Алиса промолчала: никогда в жизни ей столько не противоречили, и она уже чувствовала, что, несмотря на недавний совет Червяка, вот-вот выйдет из себя.
— Твой нынешний размер тебе нравится? — спросил Червяк.
— Ну, — замялась Алиса, — если вы не возражаете, я хотела бы чуточку подрасти! Я ведь сейчас с палец ростом. Подумайте, это прямо стыдно быть такого роста!
— Таким ростом можно только гордиться! — сердито закричал Червяк, вытягиваясь во весь рост. Он был как раз длиной в палец.
— Но я так не привыкла, — чуть не плача, взмолилась бедная девочка. «Ужас, какие они тут все обидчивые!» — подумала она и вздохнула.
— В свое время привыкнешь! — заявил Червяк и преспокойно принялся снова дымить своим кальяном.
Теперь Алиса решила подождать, пока Червяк опять сам соблаговолит с ней заговорить.
Через несколько минут он опять вытащил изо рта чубук и отложил его в сторону; затем раза два зевнул и хорошенько потянулся. А потом он не спеша спустился по ножке гриба на землю и куда-то пополз.
И только перед тем, как окончательно скрыться в траве, он мимоходом произнес:
— Откусишь с этого боку — станешь больше, откусишь с того боку — станешь меньше. Ну-ка, раскуси!
Получалось что-то вроде загадки. «Что же это? Откуда я должна откусить и что раскусить?» — мелькало у Алисы в голове.
— Гриб! — немедленно отозвался Червяк, словно расслышал ее последние слова.
И только она его и видела.
Алиса в раздумье уставилась на гриб, пытаясь сообразить, где у него бока, а это было весьма и весьма нелегко, так как шляпка у гриба была совершенно круглая.
Но… хотите — верьте, хотите — нет, Алиса все-таки нашла выход! Она встала на цыпочки, обхватила шляпку обеими руками, и там, куда смогла дотянуться, отломила по кусочку — сразу и правой и левой рукой!
Теперь оставалось самое трудное: решить, с какого начать. «Какой какой? Какой — ТОТ, какой — ЭТОТ? — лихорадочно думала Алиса и в конце концов отважилась откусить — совсем чуточку! — от того кусочка, который был в правой руке. ,, И в ту же секунду почувствовала сильный удар в подбородок: он стукнулся об ее собственные ботинки!
