Annotation

В девяносто первом году Серегин и его команда предотвратили роспуск Советского Союза, преобразовав его во Вторую Империю, нейтрализовали банду Ельцина-Горбачева, подавили самодельную самостийность в Грузии, Прибалтике, Молдавии и на Украине, что позволило генералу Варенникову с единомышленниками приступить к позитивным преобразованиям. Еще Серегин до смерти напугал заокеанскую плутократию и вселил в многонациональный, пока еще советский, народ надежду на лучшее будущее. Только все пока сшито на живую нитку, и внутри страны и за ее пределами для Специального Исполнительного Агента еще много работы для того, чтобы будущее этого мира стало лучше, чище и добрее.

Год 1991-й. Вторая империя

Часть 109

Часть 110

Часть 111

Часть 112

Год 1991-й. Вторая империя

Часть 109

Часть 109

27 декабря 1991 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

С Арменией после всех актов устрашения у нас получилось как по писаному. Президент Левон Тер-Петросян переговорил с генералом Варенниковым по телефону, выяснил, что Нагорный Карабах, по моему плану «ни вашим, ни нашим», отходит в центральное имперское подчинение вместе со всеми своими самодельными государственными структурами, после чего сел в самолет и прилетел в Москву, благо со стороны Грузии блокада Армении была прорвана. И уже оттуда на челноке он вознесся на «Неумолимый». И примерно таким же путем, вместе с генералом Варенниковым, на четырехсторонние переговоры прибыл президент Азербайджана Аяз Муталибов.

Тут, на борту, по пути в мои апартаменты, эти господа успели насмотреться на разную сисястую экзотику. Видели они и темных эйджел в облегченной темно-синей корабельной «тропической» униформе, и аналогично обмундированных серых из техсостава, и впечатляющих бойцовых остроухих в плотно обтягивающих торс футболках стального цвета и коротких темных шортах. Обычных мужчин и женщин тоже хватало, но именно эти компоненты моей военной машины придали азербайджанскому и армянскому «президентам» самый серьезный настрой.

Помимо этих трех человек и меня, на этой встрече в качестве свидетеля и ассистента присутствовала Нина Викторовна Антонова. И все, больше никого там не требовалось. Товарищам Покрышкину и Бережному, или, не дай Создатель, Виктору Сергеевичу Ларионову, в случае неудачи дипломатии задачу на уничтожение противоборствующих сторон я буду ставить в директивном порядке.

— Итак, — сказал я, — тем или иным способом, но Карабахскую войну нужно заканчивать. Сделано это может быть либо по-хорошему, либо по-плохому. Как оно бывает по-хорошему, вы видели в Минске и отчасти в Москве. К сожалению, во всех остальных местах мне приходилось действовать по-плохому. Особенно показательны в этом смысле события в Кишиневе…

— Да уж, — произнес Аяз Муталибов,- это было действительно показательно. Скажите, за что вы приказали отрубить головы всем этим несчастным, будто сейчас не цивилизованные времена, а седая древность? В других местах вроде до такого не доходило.

— Доходило, — сказал я, — только не в этом мире. В восемнадцатом году я приказал частью повесить, частью обезглавить весь состав тамошней Центральной Рады, потому что люди, взявшиеся решать судьбы народов, не обладали при этом ни малейшей легитимностью и не представляли никого, кроме себя самих. И с местными молдавскими депутатами получилось почти то же самое, с той лишь разницей, что они ПЕРЕСТАЛИ представлять своих избирателей после того, как приняли постановление о незаконности создания Молдавской ССР, якобы потому, что это было следствием пакта Молотова-Риббентропа. Само это решение дурацкое и незаконное, но не в этом суть. Следствием из такого постановления должен был стать роспуск всех органов власти, включая сам Верховный Совет, и выборы в Учредительное Собрание, депутатам которого и следовало решить, как несчастным молдаванам жить дальше. Но вместо того началось самое беспощадное силовое подавление политических оппонентов и фактическое развязывание гражданской войны, в то время как руководство Приднестровья опирается на четкую народную поддержку. Молдавия — это единственная территория бывшего Советского Союза, где националистические круги, взяв власть, ставили целью не создание собственного буржуазного государства, а присоединение к соседнему. Теперь вы поняли, за что я приговорил этих мерзавцев к смертной казни, или требуются дополнительные разъяснения?

— Нет, не требуется, — мотнул головой господин Муталибов. — Вы объяснили достаточно четко. Действительно, эти убогие своим дурацким решением выбили из-под себя же всяческую почву. Однако у нас в конфликте вокруг Нагорного Карабаха все совсем по-другому. Мы в Баку расцениваем происходящее там как вооруженный мятеж самозваного армянского руководства этой территории против законных азербайджанских властей. Карабах — это азербайджанская земля, а армяне на ней наглые пришельцы.

Пахнуло на меня в этот момент от неплохого вроде бы человека чем-то затхлым и омерзительным, отчего мой внутренний архангел сразу встал на боевой взвод.

— Земля, — громовым голосом рявкнул я, — принадлежит тому народу, который на ней живет испокон веков, а отнюдь не разным политическим деятелям, возомнившим о себе черт знает что! Это я пока не о вас, а о персонажах из ЦК РКП(б) образца двадцать первого года, которые перебрасывали Нагорный Карабах от Азербайджана к Армении и обратно будто горячую картошку. Но это дела прошлые, хотя и имеющие непосредственное отношение к сегодняшним событиям. Однако и тогда, и сейчас подавляющее большинство населения в Нагорном Карабахе составляли армяне, поэтому передавалась вам эта территория под гарантии самой широкой культурной и политической автономии. Отмена автономного статуса Нагорно-Карабахской области была для вас крайне плохим шагом, после которого постановление ЦК РКП(б) о передаче этой территории в состав Азербайджана утратило свою силу. Ничего другого я вам сказать не могу.

— Но мы считаем, что на самом деле Нагорный Карабах в состав Азербайджана был передан решением Парижской конференции двадцатого года! — вскричал азербайджанский «президент».

— Вы можете считать все, что угодно, но для меня ваш тезис ничтожен, — ответил я. — Во-первых, страны Антанты не имели никакого морального и юридического права принимать подобные решения на чужой территории. Впрочем, торговля тем, что им не принадлежит — это вполне обычное европейское занятие. Во-вторых, даже Парижская конференция передала вам Нагорный Карабах с условием его самой широкой автономии, так что вы своим дурацким решением сделали недействительной даже филькину грамоту от Антанты.

— Армянское руководство в Ереване и Степанакерте согласно на передачу Нагорного Карабаха в прямое ведение центрального правительства, — торопливо сказал Тер-Петросян. — Такой вариант нас вполне устраивает.

— Зато такой вариант не устроит азербайджанское общество, — возразил господин Муталибов.

— Азербайджанское общество еще должно подумать о том, как оно ответит за армянские погромы в Баку и Сумгаите, — рыкнул я. — Эти люди никак не были причастны к событиям в Нагорном Карабахе, но все равно подверглись самой жестокой первобытной агрессии, убийствам, грабежам и насилиям. Азербайджанских беженцев на территории, ныне оккупированные армянами, я вернуть могу, ибо уверен, что господин Тер-Петросян выполнит все обязательства, а вот армянам в Баку и Сумгаите в подобном случае будет грозить быстрая лютая смерть. Люди, что убивают своих соседей только за то, что те другого языка, веры и национальности, не достойны с моей стороны никакого снисхождения. Избавление от людоедских привычек требует самых жестоких мер, применяемых без всяких исключений.