Когда баклажаны остыли, началась сборка. Я брал каждый ломтик, выкладывал на один край ложку пасты, сворачивал в рулетик. Получались фаршированные трубочки. Я работал быстро и механически. Руки помнили всё сами.

— Дай попробую, — вдруг попросила Лейла.

— Руки помыла? — строго спросил я.

Она кивнула, подошла к раковине и вымыла руки с мылом. Затем встала рядом со мной. Взяла баклажан, положила пасту и неуклюже свернула. Рулетик получился кривым, начинка вылезла с боков.

— Не дави так сильно, — посоветовал я. — Это не шея врага. Относись к еде нежнее.

Она хмыкнула, взяла следующий ломтик и сделала уже лучше. Мы в четыре руки быстро накрутили гору рулетиков.

Даша принесла мне тарелку. Я разложил бадриджани по кругу. Взял гранат, который лежал в корзине. Разломил его пополам, и зёрна посыпались на рулетики. Сверху я бросил несколько веточек кинзы.

— Готово, — я вытер руки. — Несите в зал.

Вовчик подхватил тарелку и понёс её гостям. Я вышел следом. В зале стоял нетерпеливый гул. Люди ждали угощения. Настя уже успела накрыть стол.

Посетители тут же набросились на закуску. Степан первым отправил рулетик в рот. Он зажмурился от удовольствия и крякнул.

— Ох, хороша закуска! — громко сказал он. Он потянулся за второй порцией. — Вроде овощи, а сытно как мясо. Орехи прямо тают во рту. Ты настоящий мастер, Игорь. Никогда бы не подумал, что траву можно так вкусно приготовить.

Барон Бестужев ел аккуратно, пользуясь вилкой, и одобрительно кивал головой. Вера пробовала рулетик с закрытыми глазами.

— Отличный вкус, Игорь, — произнёс аристократ, вытирая губы салфеткой. — Чеснок придаёт остроту, а гранат даёт кислинку. Это намного лучше всяческих деликатесов. Твои руки творят чудеса.

— Никаких чудес, господин Бестужев, — ответил я. — Только знания и продукты.

Люди в зале пробовали рулетики и нахваливали их. Они удивлялись, как баклажаны и орехи могут создавать такой вкус. Я стоял и смотрел на их довольные лица. Мне было приятно видеть их умиротворёнными и радостными.

Последний гость вышел за дверь. Колокольчик звякнул и затих. Настя повернула ключ, щёлкнула задвижкой и прислонилась к двери. Она выдохнула так громко, словно пробежала марафон.

— Всё, — сказала сестра устало. — Закрыто. Мы выжили.

С кухни доносился шум воды и лязг металла. Это Вовчик мыл кастрюли. Но внезапно раздался грохот. Кастрюля выскользнула из его рук и упала на кафель.

— Осторожнее там! — крикнула Даша, протирая столы в зале. — Ты нам посуду перебьёшь.

— Руки скользят, — виновато прогудел Вовчик с кухни.

Я стоял за стойкой и натирал столешницу.

— Я ног не чувствую, — пожаловалась Настя, сняла фартук и бросила его на стул. — Сегодня людей было в два раза больше. Я думала, касса сломается от чеков.

— Ты отлично справилась, — сказал я и улыбнулся. — Садись и отдохни. Ты заслужила.

Даша подошла к стойке с подносом. На нём горой стояли грязные кружки и тарелки.

— Шеф, мы скоро всю посуду в Зареченске скупим, — усмехнулась она. Девушка смахнула прядь со лба. — Бьют и бьют. Один гость сегодня три тарелки грохнул. Говорит, от восторга, когда фирменный соус попробовал.

— Внеси стоимость в его счёт, — ответил я спокойно. — И налей всем чаю. Мы должны перевести дух.

В зале осталась только наша компания. Узкий круг проверенных людей. Я взял чайник с отваром чабреца и мяты. Подошёл к гостям. Настя уже принесла из кухни блюдо, на котором лежали остатки вечерних пирогов.

— Присаживайся, Игорь, — барон Бестужев отодвинул стул. — Нам нужно поговорить. Место сейчас тихое.

Я кивнул, сел и налил себе чаю. Сделал глоток. Жидкость обожгла горло, усталость немного отступила.

Матвей громко откашлялся и взял кружку.

— Мы тут с ребятами посоветовались, шеф. Дела идут хорошо. Мы о таком и не думали. Слухи о твоей еде ползут по всей губернии.

— С поставками справляетесь? — спросил я. — Я понимаю, что до Стрежнева далеко, но здесь в «Очаге» необходим конвейер.

— С этим проблем нет, — ответил Павел, поправив воротник рубашки. — Склады мы построили. Крышу перекрыли. Технику купили. Вопрос в другом деле. Местные люди тоже поняли разницу. Они распробовали нормальную еду. Теперь к нам на фермы прямо с утра очереди стоят. Горожане сами приезжают. Просят продать нормальную картошку и морковь. Никто не хочет больше жрать химию из лавок «Альянса».

Матвей кивнул и поставил кружку на стол.

— Один старик вчера пришёл, — добавил он. — Купил пучок редиски. Откусил и заплакал. Говорит, вкус как в детстве. Мы хотим свои ярмарки открыть. Прямо тут, в центре Зареченска. Поставим ряды на площади. Будем торговать с машин и телег. Своя зелень, своё мясо свежего забоя. Народ готов платить. Именно от лица «Зелёной Гильдии», не зря же ты нас объединил. Теперь некоторые из фермеров тоже хотят к нам присоединиться. Ты ведь не будешь против?

Я посмотрел на фермеров. Они ждали моего решения. Это был отличный шаг. Мы меняли не только меню в ресторанах, мы меняли рынки и домашние кухни. Люди должны есть нормальную пищу.

— Делайте, — сказал я твёрдо. — Идея правильная. Назовите это ярмаркой «Зелёной Гильдии». Повесьте вывески. Пусть каждый покупатель видит, кто продаёт товар. Но у меня есть условие.

Фермеры напряглись и подались вперёд.

— Следите за качеством каждую секунду, — продолжил я. — Никакой гнили на прилавках. Никаких помятых помидоров снизу ящика. Картофель должна пахнуть землёй, а не погребом. Продавцы должны стоять в чистых фартуках. Вы отвечаете головой за каждый кочан капусты. Цены не задирать. Мы берём объёмом, а не жадностью.

— Обижаешь, шеф, — насупился Матвей. — Мы плохой товар даже свиньям не даём. Всё будет по разряду.

Барон Бестужев внимательно слушал наш разговор.

— Ярмарки принесут пользу, Игорь. Но ты не видишь картины из Стрежнева. Зареченск изменился. Очень сильно изменился за эти месяцы.

— Что вы имеете в виду? — я повернулся к барону.

Вера Бестужева улыбнулась.

— Туристы, Игорь. К нам едут люди из других городов. Они приезжают сюда специально, чтобы сходить в ваше кафе. Они хотят своими глазами увидеть место, где повар бросил вызов «Альянсу». Вчера в гостинице остановился один барон. Приехал инкогнито. Только ради того, чтобы попробовать знаменитые котлеты.

Её муж утвердительно кивнул.

— Да, их пока немного, но они есть. Мы становимся кулинарной столицей губернии. И всё это сделал ты и твоя команда. Ваша упёртость и ваши таланты.

Мне стало приятно. Внутри разлилось тепло. Я вспомнил свой первый день в этом разбитом кафе. Грязный пол. Сломанная плита. Ряды банок с дрянью на полках. Мы с Настей ночами отскребали жир от стен. Мы стирали руки в кровь. Теперь к нам едут туристы.

Но я знал цену такому успеху. Стоит расслабиться, и здание рухнет.

Я медленно обвёл взглядом стол.

— Спасибо вам всем, — сказал я. — Без вашей помощи я бы закрыл двери в первый месяц. Повар ничего не стоит без продуктов и защиты. Но послушайте меня.

Я наклонился вперёд над столом.

— Мы добились этого честным трудом. Без обмана. И этот успех может сгореть за один день. Достаточно один раз схалтурить на кухне. Достаточно одному из фермеров посыпать землю ускорителем роста. Достаточно Насте сварить бульон из порошка ради экономии. Люди не дураки. Они сразу почувствуют фальшь. Они отвернутся от нас. И тогда «Альянс» сожрёт нас с потрохами. Туристы исчезнут, а ярмарки закроются.

Матвей с силой ударил кулаком по столу, отчего даже чашки звякнули.

— Не бывать этому, Игорь. Мы свою землю больше не травим. Я лично руки оторву тому, кто принесёт магию на поля. Даю слово чести.

— Хорошо, — я кивнул. — Контроль должен быть постоянным и жестоким. Планка качества задрана высоко. Мы обязаны держать этот уровень каждый день. Без поблажек и выходных. Зареченск стал символом. Мы обязаны его защитить.

Фермеры дружно закивали. В их глазах не было страха, только уверенность. Мы стали командой.