— Дора Мироновна, а где они остановились?

— Вроде бы упоминал гостиницу «Спутник».

— А имя свое не упоминал?

— Да-да, Рябинину я сказала: представился Рудольфом Смитом из Гааги…

Капитан поехал: гостиницу «Спутник» он знал. Самая простенькая в городе, где иностранцы не селились. Рудольф Смит — что за национальность?

Серое типовое здание за счет обилия рекламы казалось броским и даже модным. Неоновые буквы сообщали, что это не гостиница, а отель. Другие буквы у входа уведомляли, что номера гарантируются… Что уровень обслуживания европейский… Что шведский стол…

Палладьев независимо миновал охранника, не стал расспрашивать поэтажных дежурных и прочий мелкий персонал, а двинулся прямо в дирекцию. И попал не то к старшему менеджеру, не то к заместителю директора. Глянув в удостоверение, она поморщилась:

— Вообще-то милиции у нас делать нечего.

— Сейчас дело найдем, — заверил Палладьев. — Я ищу двух иностранцев.

— Иностранцев не селим, — сказала она, неожиданно понизив тон на конце фразы.

— А вы гляньте в регистрацию.

— Что глядеть, если я знаю наверняка.

— Придется мне обойти все номера, — капитан, наоборот, повысил тон в конце фразы.

— Без санкции прокурора не имеете права…

— Заглянуть в номер и спросить?

Солидная дама, что значит весьма полная, была загорелой до подкожного жира. И они, загар с жиром, как бы начали меняться местами — загар тускнел и даже белел. Спросила она взвинчено:

— Капитан, вы хотите пойти на экономическое преступление?

— Неужели?

— Мы открыли кабинет красоты, ресторан с японской рыбкой… Вечерами устраиваем бармен-шоу… Боремся за постояльцев. А вы их шуганете своими вопросами…

— Как вас звать?

— Алиса Федоровна.

— Алиса Федоровна, меня интересуют не гостиничные махинации, а только два иностранца. Расскажите, и до свидания.

Загар начал возвращаться на ее лицо. Она закурила, глубоко вздохнула дымом и тихо вымолвила:

— Попросились на одну ночь.

Капитан понял: левый заработок, без оформления, деньги мимо кассы. Но сейчас его интересовало другое:

— Дальше, Алиса Федоровна…

— Утром встали и ушли. Потом один вернулся, скоренько собрал вещички, убежал — и все. Их номер еще не убирался.

— Опишите внешность.

— Капитан, если мужчина мне не нравится, то я его не разглядываю.

— То-то вы на меня не смотрите, — усмехнулся Палладьев.

Допустим, взгляд женщина отводила по другой причине. У капитана были к ней десятки вопросов, но сейчас нужны главные, оперативные, что ли:

— Алиса Федоровна, как без документов вы определили в них иностранцев?

— Они без штанов.

— Нудисты, что ли? — пошутил капитан.

— Да, нудили что-то по-своему.

— А в каком смысле без штанов?

— В смысле без брюк.

— А в чем же?

— В шортах.

Капитан удивлялся: что за гостиница? Наверное, однозвездочная. Японский ресторан, бармен-шоу… А ночуют иностранцы в шортах, но без регистрации. В порядочных отелях от работников обслуги требуют знания иностранных языков.

— Капитан, вспомнила, они в номере оставили тюк.

— Какой тюк?

— Не знаю.

— Почему же не глянули?

— А вдруг бомба!

— Идемте в номер.

Они поднялись на последний этаж и долго шли по узкому и бесконечному коридору. У двери номера Алиса Федоровна отдышалась и первым впустила капитана. Он сперва бросил общий взгляд: старомодный гостиничный стандарт. Две кровати, стол, шкаф, диван… Довольно-таки мрачновато, видимо, за счет темно-зеленых обоев, темно-зеленых штор и такой же обивки дивана. Видимо, этот номер предназначался только для левых постояльцев. Его бы надо обыскать по всем правилам, но это сделает следователь.

— Алиса Федоровна, где тюк?

Она показала на стол, вернее, на подстольное пространство. Там темнела вещь, никак не походившая на тюк. Скорее куб до полуметра высотой, обтянутый крепкой прорезиненной материей. Палладьев выволок его на середину комнаты, сообразив, почему куб оставили: тяжеловат, одному человеку далеко не унести, а женщине вообще не поднять.

— Алиса Федоровна, если это и бомба, то авиационная.

Капитан составил протокол об изъятии из номера прямоугольного запакованного предмета без маркировки. Администраторша подписала, задыхаясь от волнения. Опер предупредил:

— Алиса Федоровна, вас пригласят на допрос. Вспоминайте их внешность, одежду, разговоры и прочее.

— Капитан, не хотите ли рюмку французского коньяка и чашку шведского кофе?

— Вот если бы наоборот.

— Это как?

— Чашку французского коньяка и рюмку шведского кофе…

Он выволок в коридор груз, опечатал номер и, взвалив изъятую тяжесть на плечо, пошел к своей машине.

10

Кабинет начальника уголовного розыска казался узким из-за обилия стульев вдоль стен. Они предназначались для совещаний, но оперативники свои скорые вопросы чаще решали стоя посреди кабинета. Несоразмерно маленький стол блестел, как прямоугольная лысина. Блестеть полировке мешал темный громоздкий куб, который на столе оказался прямоугольным.

Следователь прокуратуры Рябинин и капитан Палладьев сидели друг против друга. Майор Леденцов был за столом на своем месте. Похоже, они играли в молчанку, разглядывая принесенное капитаном. Это, принесенное, пока не трогали. Ситуация требовала некоторого осознания и обсуждения.

Рябинин вздохнул:

— Что за иностранцы, как попали, куда делись, почему один убит?..

— Может, один другого убил? — сделал первое предположение капитан.

— Почему убит в озере, почему в какой-то бомжовской одежде?.. — продолжал спрашивать Рябинин ни у кого.

— Игорь, свяжись с аэропортом, с таможенниками. Они фиксируют всех прибывающих и убывающих, — велел Леденцов капитану.

Громоздкий темный груз стоял посреди стола. Они смотрели на него с такой пристальностью, словно хотели просветить. Они и хотели, но было нечем. Вернее, хотелось распаковать. Удерживала осторожность. В прошлом месяце они расследовали дело: директор небольшого ООО получил по почте ящичек и попробовал открыть — взрыв разнес все ООО.

— Минеров не дождаться, — буркнул майор.

— Может быть, откроем? — предложил Палладьев.

— А если бомба? — больше для порядка спросил Леденцов. — И РУВД не будет.

— Товарищ майор, я нес и вез. Давно бы взорвалась.

Они глянули на следователя. От его слов зависело решение. Но у Рябинина не было их, этих слов, потому что оперативники лучше разбирались во взрывотехнике. Он подошел к делу с иной стороны.

— Ребята, почему непременно бомба? Может быть и другая гадость.

— Какая? — заинтересовался Палладьев.

— Например, расчлененка…

— Расчлененка из Амстердама? — удивился капитан.

— Труп сюда не влезет, — заметил Леденцов.

— А голова? — тянул время Рябинин.

— Сергей Георгиевич, для головы слишком тяжело, — стоял на своем капитан.

— Ну, две или три головы, — вяло уточнил следователь.

Дискуссия выдохлась. Но, затихнув, она породила молчаливое согласие — надо распаковать. Рябинин вспомнил, что изъятие в гостинице капитан произвел без понятых:

— Игорь, только давай понятых…

Капитан скоренько привел двух помятых жизнью мужиков, видимо, задержанных и ночевавших в милиции. Один хотел казаться значительным и надувал щеки: похоже, капитан настроил их на ответственное дело. У Рябинина заныло в груди: есть бомбы с замедленным действием… Их тряси не тряси, а взорвутся в нужное время. Двое оперативников, один следователь, двое понятых — пять человек.

Майор взял нож и распорол серую ткань. Под ней оказался ящик из тонких досочек. Леденцов поддел край и огляделся…

Он подумал, что если сейчас ухнет, то его тело вылетит в окно; Палладьев слегка зажмурился, допуская, что его размажет по стенке; Рябинин прижал очки к носу, поскольку стекла минус восемь стоили дорого…

Майор начал срывать дощечки, как отщелкивать и бросать их на пол. Затем осторожно убрал пухлые листы поролона…